Гулкое, божественное эхо рокочет, мотается меж мраморных стволов, а потом устремляется вверх и исчезает в их акантовой кроне. А вокруг Дуомо — солнце, туристы, голуби.
Потом на Милан лился дождь в тысячу ручьев, Яна промокла, продрогла и заболела. Ритка лечила ее неведомыми итальянскими лекарствами. Они там странно лечатся. В Москве при простуде рекомендуется принять аспирин, попить горячего чаю с лимоном и лечь в постель. А в Милане считают, что при высокой температуре ни в коем случае нельзя пить горячее, а тем более — водку. Еще одна тема для Риткиной статьи.
Старинный университет в Милане… славное здание. А недалеко в проулке лавчонка антиквариата. Хозяин лавки — Риткин друг и венецианец. Видимо, именно здесь подруга покупала все свои цацки. Лохматую голову венецианца венчала тирольская шляпа, а торс до пояса, как у Брежнева орденами, был украшен самыми разнообразными значками. На память о Милане Яна купила серьги с прибалтийским янтарем и африканские бусы.
Поистине, итальянская жизнь Яны была полна парадоксов. В Риткином доме никогда не было еды, но в углу на кухне стояло два ящика отличного вина. Убираться в дом приходила молоденькая метиска из Латинской Америки. Она же подавала утром Яне кофе с двумя печеньями. Объясняться с метиской было до чрезвычайности сложно. Почему-то нигде в их районе не продавали ни хлеба, ни сыра, ни ветчины. Завтракать Яна ходила в пиццерию.
Тогда ее пребывание в Милане не предвещало никакой беды, а она могла быть, потому что Ашот был связан деловыми отношениями именно с Миланом. Какие это были отношения — она не знала, но подозревала, что вслух об этом лучше не говорить. Дважды Яна звонила каким-то людям и на чистом русском языке говорила непонятный текст, похожий на пароль или шифр. Что она тогда думала и понимала? Да ничего.
Она точно помнит, почему во время русского вечера как-то сам собой возник разговор про Ашота. Кто его начал? Нет, не вспомнить. Во всяком случае, не она сама.
* * *
Она позвонила Ритке в час ночи, для Милана это вполне разумное время. По счастью, подруга была дома. Она долго не могла врубиться в разговор: кто сидел, за каким столом? Потом по ниточке стали вытаскивать из прошлого подробности. Скоро это Рите надоело:
— Тебе что — деньги не жалко? О какой ерунде мы говорим!
Однако много вспомнилось. Да, действительно, это был русский, имя — Виктор, фамилию вспоминать бесполезно, потому что Рита ее никогда не знала. Его привел с собой тенор, а может быть, Люлю. Виктор занимается гостиничным бизнесом, во всяком случае, он так представился.
— Мне надо знать об этом человеке все. Ты мне поможешь?
— Все — я не знаю даже о себе самой, — отрезала Рита. — Объясни мне вначале — зачем он тебе?
— Во-первых, узнай — жив ли он. Понимаешь, мне в руки совершенно случайно попали чужие документы. И там наша фотография. Да, да, русский вечер. Я хочу узнать, случайно я туда попала или преднамеренно.
— На эту фотографию?
— Нет, в конверт! Там были еще фотографии и компьютерный диск. А на одном снимке — труп.
— Какие ужасы ты говоришь мне на ночь.
— Ритуль, узнай. Мне это жизненно важно.
— Легко сказать. Алеша (речь шла о теноре) поет в Вене, и у меня нет его телефона. Люлю не может вспомнить, что она делала вчера, а не только год назад. А как к тебе попали эти документы?
— Глупейшая история. Мама ездила в Италию. В аэропорту в Риме ее попросили передать в Москве конверт некому Игорю, а тот не явился в Домодедово.
— Елизавета Петровна была в Риме? В Милане тоже? Почему ко мне не зашла? Когда она прилетела?
— Домой она вернулась одиннадцатого, в пятницу. А когда в Милане была — не знаю.
— Ага, поняла. А кто послал секретные документы?
— Понятия не имею. Какой-то мужчина.
— А почему через Елизавету Петровну?
— Видимо, приперло его, он и бросился к первому встречному.
— И правда глупая история. Ладно, я поищу тебе этого Виктора. Позвони мне через пару дней. Если узнаю что-нибудь путное, то сама позвоню. А кого там убили-то?
5
— Сообщение недоступно. Введите пароль.
Яна стукнула по компьютеру кулаком. Конечно, она ожидала подобной гадости от загадочного диска. Наивно было надеяться, что отправитель не закроет доступ к информации, которую посылает через чужие руки.
Вероника права. Этот конверт надо было выкинуть еще в Домодедово. Ах, это материнское любопытство! Нашла фотографию доченьки и безумно испугалась, что ее жизни, спокойствию и благосостоянию может прийти конец. Может… да только при чем здесь белый конверт?
Уже почти год, как Ашот покоится на армянском кладбище, а полновесный покой и безоблачная уверенность в завтрашнем дне к ней пока не вернулись. Автомобильная авария случилась через полмесяца после ее возвращения из Милана. Все твердили, что это убийство, журналисты с ума посходили (впрочем, они всегда пребывают в этом состоянии), но никакого расследования или тем более суда — не было. Жил человек — не стало человека. Мало ли их, банкиров и коммерсантов, в эти пиратские времена погибло от пули киллера, от пыток в загородных трущобах, на заброшенных складах и на подложенных в подбрюшье машины минах? Яна была на похоронах. Вдова чуть шею не свернула, пялясь на соперницу. Ей бы, горемыке худосочной, плакать да руки ломать, что лишилась кормильца, а она выжигала всех и вся сухими от ненависти глазами, и большая часть душевного напалма досталась именно Яне. Ладно, мертвым земля пухом, а живым здравие. Не надо к думательному процессу присоединять чувства, а то мы так и не сдвинемся с мертвой точки.
Можно предположить, Яна и раньше так думала, что смерть Ашота напрямую связана с информацией, которую она привезла из Италии. Но доказательств тому нет. На кладбище все твердили о невосполнимости потери, и действительно, громкая фирма «Вира» развалилась, но очень скоро возродилась из пепла под другим названием.
Теперь она называется «Феникс» (ну не ирония ли судьбы!), и руководит ею Генка Рейтер, бывший заместитель Ашота и его правая рука. Вообще-то в «Фениксе» три компаньона, но это формально, главный там все равно Рейтер. Он потом Яну охаживал, была даже одна неприятная сцена, когда он на колени перед ней вставал, на свои глупые толстые коленки! Яна негодовала. Или этот боров считает, что она ему досталась по наследству? Потом поразмыслила на досуге. Может, вовсе не любовных ласк добивался от нее коммерсант, а совсем
