Читаем без скачивания Призрак Ивана Грозного - Елена Усачева

– Скорее! – не оборачиваясь, позвал Мишкин. Он боялся, что в темном коридоре потеряет того, за кем бежит.

Но темный сгусток словно ждал его. Заметив Колю, вынырнувшего из-за поворота, он шагнул в нишу, куда лунный свет попасть не мог, и там замер. Мишкин подошел поближе.

В закутке, тяжело переводя дыхание, стоял паренек, невысокий, хрупкий. Его самого разглядеть не удавалось, только темный силуэт четко вырисовывался на светлой стене.

– Ты черный ученик? – шепотом спросил Коля.

– Кто? – Сзади на них налетел Веселкин.

– Тише! – зашипел паренек, увлекая своих собеседников в еще большую тень. – В темноте они видят и слышат плохо. Им нужен свет. Но если они по школе пойдут с факелами, то быстро вычислят, где мы находимся. Здесь не так много мест, где можно спрятаться. – Он предостерегающе поднял руку.

По лестнице гремели шаги – оборотни бежали обратно. Шум перекинулся на другую лестницу, значит, беглецов пытались взять в кольцо. На второй этаж пока никто не заглядывал.

– Есть подвал, только туда вы не пройдете. Я проведу вас через физкультурный зал.

Черный ученик сделал шаг к лестнице.

– Подожди, – остановил его Мишкин и попытался схватить за руку. Но пальцы его погрузились в темноту, ничего не коснувшись.

На мгновение ученик исчез, а потом снова появился, но уже в другом месте.

– Уходите отсюда, – нервно зашептал он. – Вам нечего здесь делать!

– Правду про тебя сказал сторож, что ты был нормальным, пока из тебя душу не выпили? – не унимался Мишкин.

Темный силуэт дернулся, нырнул в темноту. Вскоре оттуда донесся его зов:

– Идите за мной, к подвалу. Здесь слишком опасно.

В следующую секунду шаги раздались на лестнице, мелькнула на повороте тень.

– Кто это? – Борька остановил дернувшегося было за черным учеником Колю.

– Не знаю. Ходит здесь какой-то. Света боится, по темным углам сидит. Пойдем, надо ему пару вопросов задать.

Он шагнул к лестнице. На верхних этажах гулко отдавались голоса. Стараясь как можно меньше шуметь, ребята пробежали два лестничных пролета и вновь оказались у решетки подвала. Но теперь замок был открыт. Решетка скрипнула, как бы предлагая войти.

Как только Коля ступил на верхнюю ступеньку, за руку его схватила темная тень.

– Я на свету совсем не могу, – бормотал черный ученик, помогая приятелям спуститься. – А здесь почти что всегда темно. – Они благополучно преодолели лестницу и встали на холодный пол. – Говорите быстрее, чего надо, – потребовал провожатый, когда они свернули за угол. – А то скоро утро, мне прятаться пора. Да и эти чудики догадаются, куда мы пошли, факелами закидают, не дадут нормально поговорить… – Увидев в Колиных руках ярко-оранжевый предмет, ученик осекся. – Откуда у тебя это? – прошептал он.

Где находится тот, с кем они говорят, ребята могли определить только по голосу, сами они ничего не видели. А вот говорящий, судя по всему, в темноте видел хорошо. Наверху скрипнула, закрываясь, решетка, щелкнул замок. Веселкин дернулся обратно, но Коля удержал приятеля – ему необходимо было поговорить с черным учеником.

– Взял я его, а теперь избавиться не могу, – признался Мишкин. – Мы чего пришли, – шмыгнул он носом, – говорят, ты в такую же передрягу попал, как и я. Что, мол, поставили тебе сроку три дня, а потом душу выпили.

Журнал шевельнулся в Колиных руках и поплыл по воздуху – черный ученик взял его, стал листать страницы.

– Вика, Женька, – с тоской прошептал он. – Это мой класс. – Снова раздался шелест страниц, мелькнула фотография. – Ребята… Краскин дольше всех там проучился… Кажется, только-только расстались. – Журнал резко захлопнулся. – Ладно, ерунда все это. Короче, каждый по-своему здесь оказался – кто ночью в школу из любопытства заглянул, кто забрался на чердак и не успел вовремя уйти. Со всего города ребята попадают сюда, в этот класс…

– И ты тоже? – подвинулся к замолчавшему ученику Мишкин.

– Я с мальчишками на спор ночью в школу пришел. Договорились дойти до пятого этажа и вернуться. Все пробежали, а я задержался – свет у директора увидел. Заглянул за дверь, а там наш директор в собаку превращается. Огромная такая псина, страшная. Увидел меня и говорит, это, мол, наказание у меня такое, превращаться в собаку и детей пугать, чтобы никто о беде моей не догадывался. Как сказал это, кинулся на меня и стал грудь рвать. Я думал, загрызет, а он душу вынул и сбежал. Я домой. А утром смотрю, чернеть стал, и от света на мне дырки появляются. Так я спрятался в подвале. Поначалу еще заниматься пытался, по ночам на третий этаж ходил, но в классе слишком уж светло, не могу я там долго быть. Вот и сижу здесь.

– А цепи твои где? – вспомнил Мишкин рассказ дворника.

– В углу лежат, – в темноте послышался смешок. – Я ими время от времени гремлю для острастки.

– Так что же выходит, – подал голос Веселкин, – тебя убили?

– Убили, но не совсем, – загадочно ответил ученик. – Нас к этому месту как будто бы привязали. Держит нас здесь что-то… Вроде живые, все понимаем, но домой вернуться не можем. Свет лунный очень тревожит. Мы тут многое что пробовали, но уйти пока ни у кого не получилось.

– Может, учителя мешают? – Мишкин вспомнил страшные лица оборотней.

– Они тоже мучаются, – вздохнула темнота. – Да и не они это вовсе. Тени только. Я объяснить не могу, чувствую. А ты зря с этим журналом связался. – Коля почувствовал, как обложка ткнулась ему в локоть. – Не проживешь ты с ним долго. День-два, а там они тебя заберут. Ты сразу в класс иди, там ребята ничего, хорошие. Главное, не давай им душу твою отнять. Пускай уж лучше сразу убивают. А то будешь туда-сюда бегать, как я…

– Погоди, – испуганно остановил разговорившегося ученика Мишкин. – Я не собираюсь пока умирать. Ты лучше скажи, как от всего этого избавиться…

– Я…

Но тут решетка оглушительно грохнула, сверху появился свет.

– Здесь они! – пронзительно завизжала Муза Ивановна. – Я слышала голоса.

– А я чую запах человечины, – в тон ей выла Ольга Ароновна. – Дайте, дайте мне мясца человеческого, мякенького…

Решетка снова грохнула. На пол упал факел. Он ярко осветил подвал и закуток, где стояли ребята. Только сейчас Коля смог разглядеть черного ученика. Это был невысокий тощий парнишка, с вытянутым худым лицом, на котором лихорадочно горели большие прозрачные глаза. Из рукавов черной свободной рубашки торчали тонкие запястья рук. На самой рубашке мгновенно проступали белые пятна.

На пол упал еще один факел. Со стоном черный ученик бросился в следующую комнату подвала. Друзья побежали за ним.

Вслед за факелом на пол спрыгнула черная кошка.

– Зря вы сюда приш-ш-шли, – прошипела она, выпуская нереально длинные когти. – Смерть вам!

Коля захлопнул перед ней дверь.

– Не ходите за мной, – раздался плачущий голос ученика. – Мне больно. Очень больно! Я не могу вам помочь. Идите сами! Выход из подвала открыт, нужно только толкнуть посильнее. В спортзале на одном окне сломана решетка. Разобьете стекло – и вы уже на свободе. На улице они за вами не погонятся. Рано еще. Да и луна скоро сядет. Убирайтесь! Мне больно! Больно!

Жалобно заскрипело железо.

– Ушел, что ли? – прошептал Борис. – Тоже мне, хорош гусь! Заманил нас и бросил. Куда мы пойдем, если там толпа целая стоит.

– Будем пробиваться, – решительно заявил Мишкин. – Кошки берегись, она у них главная.

В дверь тонко постучали, как будто коготками провели по дереву.

– Мальчики, – промурлыкал женский голос.

– А там, в конце подвала выхода никакого нет? – дрогнувшим голосом спросил Борис.

– В темноте мы ничего не найдем.

Коля рванул на себя дверь. Внутрь с кошачьим шипением ввалилась высокая черная фигура. Мишкин, потянув Веселкина за собой, выбежал и захлопнул дверь.

– Пускай они там вместе посидят, – хихикнул он, вставляя в ручку двери погасший факел. В дверь тут же стали ломиться. – Бежим, пока она держится!

Он схватил второй факел и побежал наверх. Вдоль всей решетки стояли оборотни и тянули к ним руки.

– Сюда, сюда, – вопили они на разные голоса.

Мишкин сунул факел между прутьями, отгоняя наиболее настырных.

– Навались, – крикнул он Борьке и с разбегу врезался в решетку.

Старый замок крякнул, дужка щелкнула и откинулась. Коля швырнул факел себе за спину. Огонь пролетел над лестницей и исчез за поворотом. Вся толпа устремилась за ним. Мишкин вовремя выдернул Веселкина, все еще стоящего посередине лестницы. Когда мимо простучали последние ботинки, ребята выбрались наружу и захлопнули за собой дверь. Щелкнул замок.

– Какие умненькие ученики, – прошелестело у них за спиной.

Из темноты вышел директор. Голова с трудом сидела у него на плечах. Сзади он ее поддерживал ладонью. И эта голова больше не улыбалась. Лицо было искривлено гримасой ненависти.

– Какие догадливенькие, сообразительные… – Глаза Ивана Васильевича быстро белели. – И куда же мы собрались идти? Уроки прогуливаете, старших не уважаете, умных советов не слушаете? Велела вам Маргарита не возвращаться? А теперь уж поздно!