Бьянка удивленно посмотрела на него:
— Хорошо, тогда как вы объясните кинжал и записку, которая была адресована вам? Непохоже, чтобы такие вещи кто-то придумал в последнее мгновение. Зато они доказывают мою невиновность. И зачем я, с вашей точки зрения, оставалась на месте убийства до вашего прихода?
Это звучало убедительно, однако Йен заметил огрех в ее рассуждениях.
— Как это по-женски — заявлять, что ваша явная виновность является доказательством невиновности! Кстати, мне казалось, что вопросы буду задавать я. Нет ли у вас каких-нибудь других, более убедительных доказательств того, что убийца — это не вы?
— Я учила Изабеллу писать, а потому приходила к ней каждый понедельник. У нас была назначена встреча. — Она посмотрела графу прямо в глаза, ожидая, что он возразит ей.
— Звучит вполне невинно, — заметил он. — Почему вы согласились обучать Изабеллу? Что заставило вас, дочь почтенного семейства, связаться с куртизанкой? У вас большое состояние, оставленное отцом, так что в деньгах вы недостатка не испытывали… Так какой же был мотив?
— Как вы сами говорили, женщинам не нужны мотивы, а только средства, — парировала Бьянка. От ярости она едва говорила. Он отвратителен, решила она, и ко всему прочему полный дурак. И как только ей могло прийти в голову, что этот человек привлекателен? — В отличие от умных, достойных и возвышенных мужчин вашего круга, — саркастически произнесла она, — женщинам, которые хотят получить образование, еще надо найти человека, который поможет им. Многие женщины вроде Изабеллы стесняются признаться мужчинам, что они неграмотны. А ведь без этих умений женщина становится зависимой от кого-то. Впрочем, я подозреваю, что вам, мужчинам, это даже выгодно. Вы не согласны со мной, милорд?
— Интересная теория, синьорина. Но, как и все ваши доводы, она лишена самого главного — доказательности. Как, к примеру, вы смогли договориться с Изабеллой? Может, она проходила мимо вас по площади как раз в тот момент, когда вы какому-нибудь бедняге шептали на ухо ваши научные теории?..
Бьянка прервала этот поток сарказма:
— На самом деле я познакомилась с ней, когда работала над своей книгой. Для моего исследования было необходимо видеться и говорить со всеми… типами женщин. Кстати, хотела бы обратить ваше внимание на то, что я могла дать неплохой медицинский совет любой женщине, независимо от того, в состоянии была она мне заплатить или нет. Изабелла являлась одной из моих пациенток. — Все это было правдой, хотя и не всей правдой. Так почему же она так нервничала, переживая, что Йен не примет и ее?
Бьянка не могла дольше терпеть его молчание.
— Видите, милорд, я же говорила, что невинна. А теперь, может, вы сообщите мне, что дали ваши расследования?
— Нет. — Граф покачал головой, но в этом жесте не было и намека на извинение. Теперь он не сомневался, что Бьянка сказала ему правду о своем знакомстве с Изабеллой и даже об их отношениях, но что-то еще она определенно утаивала от него. Вероятнее всего, она защищает кого-то, кто ей дорог. Стало быть, ему необходимо узнать, кого именно.
— Не могу сказать, что я не извлек из них совсем никакой пользы, — наконец заявил он. — Вот только неужели вы меня полным простофилей считаете, синьорина? Неужели полагаете, что я возьму да и выложу вам все, что мне удалось узнать о единственном подозреваемом? Может, я и не так умен, как вы… — тут его губы сложились в язвительную усмешку, — но я с младых ногтей отличался неплохой сообразительностью.
Бьянка была удивлена. Ее рот два раза приоткрылся, прежде чем она смогла заговорить.
— Но это же абсурдно! Я сообщила вам, что делала в доме Изабеллы. Я вообще все вам рассказала. Я невиновна!
— Так докажите это, — прищурив глаза, промолвил граф. — Если не вы убили ее, тогда скажите, кто сделал это.
— Да вы самый тупоголовый тип, каких мне только доводилось встречать! Вы по-прежнему настаиваете на том, что я лгунья и преступница?! — Она шагнула к Йену и для убедительности ткнула указательным пальцем ему в грудь. — Вы что же, считаете, что я получаю удовольствие от этой позорной помолвки? — Она ткнула пальцем сильнее. — Да вы раз за разом унижаете меня! — Тычки становились все ощутимее. — Моей репутации конец, моя честность под вопросом! — Когда она замахнулась в очередной раз, Йен схватил ее за палец и привлек к себе.
От его близости у Бьянки голова пошла кругом. Она ненавидела его и в то же время сознавала, что он чересчур красив. Да, чересчур, никуда от этого не деться.
— Вот что, я дам вам одну неделю, синьорина. Семь дней, начиная с сегодняшнего дня, на то, чтобы доказать вашу невинность. — Он сверился со своими замечательными карманными часами. — Сто шестьдесят восемь часов.
Оттолкнув графа, она направилась к двери, а потом снова повернулась к нему.
— Очень хорошо, милорд, раз уж у вас самого ничего не получается, то я найду для вас убийцу, — заявила она. — Только не сомневайтесь в том, что вы дорого заплатите за нашу семейную жизнь. И в течение каждого часа, всей этой недели, в течение целого года вы будете проклинать себя. — Выпалив эту угрозу, она стремительно вышла из комнаты и с треском захлопнула за собой дверь.
Йен смотрел ей вслед. Опять у него появилось ощущение того, что она говорила правду, но все-таки что-то скрывала от него.
Только сейчас граф понял, что никогда серьезно не считал ее виновной в преступлении и не думал о том, почему она не отказалась от помолвки с ним. Не то чтобы это что-то меняло. Ему все равно пришлось бы когда-нибудь жениться, и Бьянка далеко не самый худший кандидат на роль его супруги. Ее семья была почти такой же знатной, как и его, хоть ее отец и был немного чудаковат, и она, похоже, была вполне здоровой, чтобы продолжить род. А поскольку им не придется проводить вместе слишком много времени, все будет хорошо — этакий типичный брак патриция.
Было время, когда ему хотелось жениться и иметь семью. Он представлял, что у него с женой будут не такие холодные отношения, как у его родителей, что они будут доверять друг другу, понимать друг друга, у них будут общие интересы, и их даже свяжет любовь. Не то чтобы Йен полагал, будто такие отношения вообще невозможны, ведь именно так жили Франческо и Роберто, но ему стало казаться, что для него такие вещи недоступны. Он не стоил любви — Мора убедила его в этом. И ее нельзя даже винить в этом. Лишь он сам виноват в том, что в ее глазах загорелся огонь ненависти. Она была права — он мог разочаровать любого человека, который слишком близко приблизился к нему. Женитьба непременно вызовет ненависть к нему у его жены.
Йен отогнал от себя эти мысли — как делал прежде уже много раз. Ему надо заниматься делами, он слишком надолго забыл об Арборетти. В этой комнате необходимо навести порядок, а тело, точнее, то, что от него осталось, унести отсюда и с почестями предать земле. Слава Господу, у него всегда много неотложных дел.
