— Двенадцать, — я отчетливо увидела несколько пар сине-красных всполохов впереди. Полиция.
— Нормально. А ему? — скорость фуры упала до двадцати километров в час.
— Принцу? Двадцать пять, — мы с одинаковым интересом смотрели в, пока еще неясную, картину впереди.
— Тоже неплохо, — кивнул рассудительно водитель. Машина встала. Затор. Мы взяли куртки, вышли на улицу покурить и узнать новости. Хвост перед нами тянулся километровый. Авария.
— Там три легковухи встретились. Покойников, вроде, нет, — сообщил на вопрос Лехи взрослый дядя, в сетевой красно-белой робе известного бренда. Стрельнул у него сигарету, глядел на меня. Разглядывал.
— Мне Санек позвонил, из наших. Его фура там в первой пятерке парится. Одну полосу уже растащили. Скоро двинемся. Твоя?
— Пассажир, — не стал ничего придумывать Леха.
— А. Ну, бывай. Удачи, — мужик отлепил от меня взгляд. Махнул рукой и побежал вперед.
Грузовик медленно двигался в общем строю. Я увидела искореженный кузов своей бывшей машины. Той, что бросила меня на произвол зимней трассы несколько часов назад. Еще один седан, тоже разбитый. Третья жертва превратностей дороги и человеческого безрассудства чернела на снегу в кювете. Люди в форме и одеялах бродили и стояли здесь же. Своих бывших приятелей я не различала. Нет покойников? Вот и славно. Пирожок с мясом внезапно подкатил к горлу. Перед глазами заплясали черные точки.
— Вот возьми, — водитель, не глядя, ткнул мне в руку бутылку с водой. Я дышала громко через нос. Вдох-выдох. Еле уговорила пирожок вернуться в желудок обратно.
— Узнала кого-то? — вольво вырвалось на простор. Следовало разговаривать. Отрабатывать поездку дальше. Я в деталях и приколах поведала о своих последних сутках. Леха хмыкал и качал головой.
— Слушай, поехали со мной в Новороссийск, а? Про принцессу свою доскажешь. Поехали, — он невзначай похлопал меня по коленке теплой ладонью.
— Нет, мне в другую сторону, — отказалась я. Ногу на ногу положила, отодвигаясь.
— Ладно, не жмись, не бойся, до развилки довезу тебя в целости и сохранности. Так че, там твоя принцесса? Трахнул ее принц-педофил? — парень коротко глянул на меня и снова уставился в светлеющую даль. Снег все также засыпал трассу.
— Там много чего и кого было. Даже злой волшебник, — улыбнулась я. Веки смыкались. Не спать.
— Я тебе так скажу: бывают такие малолетки, мама родная! Я сейчас тебе сам историю нарисую … — монотонное бу-бу-бу его голоса провалилось вместе со всем миром в темноту. Я предательски заснула.
Глава 7. Егор
Дождь шел все утро.
— К обеду закончится, — предсказала глухим голосом Кристина. Сидела в мягком кресле в холле своей гостиницы. Здесь у нее и кабинет, и наблюдательный пункт. Лестница на второй этаж. Ресепшен. Через большое окно виден двор, как на ладони. Что и как поделывают постояльцы в ее хозяйстве. Которых, кстати, было всего двое. Не сезон еще.
Женщине нездоровилось. Смуглое лицо словно присыпало серым пеплом. Черные круги вокруг глаз. Дыхание неровное. Правая рука на сердце.
— Как ты себя чувствуешь? — я присела перед ней на корточки. Погладила полную ладонь на подлокотнике. Ледяная. На висках и лбу серебрится пот.
— Сбегай, девочка моя, в аптеку напротив. Где этот черт Давид? Вечно он где-то носится, — она протянула мне деньги.
— Он в школе, — наивно предположила я.
— Ага, жди! — слабо улыбнулась Кристина.
Корвалол не помог.
— Я вызову Скорую? — спросила я.
— Нет. Не хочу, что бы соседи увидели. Сейчас пройдет, — упрямо отказалась она.
Не проходило. Становилось явно хуже. Я сделала уже сотый круг по комнате. Делать что-то надо. Вдруг она умрет, эта упрямая женщина? Пока я тут колыхаюсь в своем вечном сомнении. Всегда в моей жизни находился человек, который умел проявить себя в таких вот резких обстоятельствах. Вместо меня. Всегда считала себя равнодушной. Холодной. Никогда не подбирала замерзших котят или сбитых машиной собак на обочине. Здесь и сейчас тупо некому было делать дело вместо меня. Действительно, а вдруг умрет? Что я тогда скажу ребятам? В зеркало как стану глядеть? Менты понаедут, пронеслось краем сознания. Я взяла в руки телефон.
— На дороге крупная авария. Машина приедет часа через два-три. Если успеют к тому временя растащить. Там и так пробка в два километра длиной. Рядом с вами есть частная клиника. Они обязаны принять в экстренном случае. Требуйте, — уверенный голос оператора накрылся трубкой.
— Я никуда не поеду, — твердо объявила хозяйка, отлично слышавшая разговор.
И тут явился Давид. Мокрый и сияющий. Бросил на пол большой пакет. Тот яростно брыкался и вонял рыбой.
— О! Прости, любимая, — он дотянулся губами до моей щеки. Решил, что после того, что с нами было минувшей ночью, можно. Улыбался счастливо в мое лицо. Ничего кругом не замечал.
— Я вытру пол.
— Не надо. Где Айк? Где тут у вас частная клиника? Не стоматология. Кристина умирает, — я сняла с крючка дождевик.
— Да ты что! Тетя, ты с ума сошла? — он наклонился испуганно над ней. Та слабо махнула рукой и отвернулась. Слезы бессильно катились по бледным щекам.
— Айк ушел с пацанами…
— Ключи где? — я имела ввиду пресловутый кабриолет.
Крыша автомобиля не желала раскладываться. Сквозь шифер навеса на голову капали отдельные струйки. Я дернула кожу нервно. Что-то звонко лопнуло и крыша встала на место.
— Я поведу! — моментально обрадовался Давид.
— Нет. Я сама. Привезешь, умелец, нас в морг.
Клиника, белея надменно дорогой отделкой, приняла нас без уговоров. Тем более удивительно, что персонал глядел на нашу мокрую, явно безденежную троицу с недовольным любопытством. Словно желал половой тряпкой стереть из холла вместе с грязными следами. Тем не менее, дама в белом, с дежурной доброжелательностью на ухоженном лице, усадила Кристину в кресло и увезла в смотровую. Барышня в кокетливой униформе продолжила отслеживать нашу пару, торчащую у дверей, внимательно и строго.
— Пошли, покурим, — объявил громко от неловкости Давид. Который не курил вовсе. Мы вышли под дождь.
Белый мерседес аккуратно припарковался рядом с нашим красным чудом. Из дверей клиники выскочила девушка с большим зонтом. Та, что сверлила нас черными глазками за грязь на белом полу. Наверняка подрабатывает здесь уборщицей. С чего бы иначе ей так переживать. Стояла в готовности с раскрытым зонтом у водительской двери. Спинку вытянула стрункой. Дурочка. Как он выйдет? От двери машины до решетки крыльца пара сантиметров. Не откроется. Водитель барахтался внутри. Лез с одного сиденья на другое. Мы с Давидом получали удовольствие от картины жизни.
— Какой придурок поставил машину на мое место? — мужчина, наконец, выковырял себя наружу. Высокий блондин в дорогом костюме. Барышня под зонтиком понеслась на голос.
— Здравствуйте, Георгий Аркадьевич, — радостно прозвучал голос моего друга и как бы парня.
— Привет, Давид. Твой брат не научил тебя нормально ставить машину? Раскорячился на чужом месте, как… — тут он заметил меня и передумал заканчивать фразу. Я узнала голос. Вчера. Пляж. Егор. Моментально спрятала взгляд в пол.
— Извините меня, Георгий Аркадьевич. Айку не говорите, ладно? Он меня засмеет, — ухмылялся Давидик. А он, оказывается, джентельмен. Придется позволить себя целовать. В щечку, ясное дело. Егор махнул рукой. Проходя мимо меня в двери, остановился. Пропускал вперед. Я вошла.
— Егор сказал, что оставит у себя Кристину до завтра. Бес-плат-но. Представляешь? Так и сказал: по-соседски. Офигеть! Ты классно водишь. Только парковаться пока не умеешь. Я тебя научу. А я тебя не выдал. Я — молодец? — болтал мальчишка, развалясь рядом на пассажирском сиденье. Солнце вышло, стало сушить мокрую землю. Мы убрали непокорную крышу, и ветер ласково касался лица. На этих узких улочках не разгонишься. Я и так едва не чиркала длинной мордой кабриолета по окрестным заборам на поворотах. Кивнула.
