— И что ж тебе до пенсии не подождать? — пробормотал Сэм, листая сведения. — Всего год остался… Бросишь сейчас — вся выслуга коту под хвост.
Кстати, насчет кота… Вернее, кэй-кота. Внешние камеры показывали, что откормленная кибернетическая мерзость обнюхивала трап и даже пробовала его на вкус. Зеленоволосая девица любовалась питомцем с откровенным удовлетворением, словно гордая мамаша наблюдала за своим дитем. Парень в кепке сидел на корточках и остервенело щелкал псевдосемечки, доводя робота-уборщика до перегрева шестеренок.
— «Зара», давай остальных. — Райс покосился на брошенные в стопку грязной одежды штаны с приклеенным куском обивки от сиденья скутера и ухмыльнулся. — Чувствую, сегодня будет весело.
Короткие строчки сообщили, что девушку зовут Миранель Волк. Семнадцать лет, два привода за хулиганство и один — за участие в каком-то политическом митинге. Учится заочно в Медицинском университете Ариадны, никаких лицензий пока не получила.
— Заочно в Медицинском? Это что-то новенькое, — прокомментировал Сэм, с неприязнью наблюдая за разложившимся на бетонном покрытии космопорта кэй-котом.
Компьютер объявил, что в развитых мирах такое практикуется. По сути, из стен учебных заведений выходят не врачи, а операторы биосканера. Машина лучше использует данные. Диагностика, лечение, наблюдение — электронные мозги справляются со всем.
— Ну и на кой мне оператор биосканера, если биосканера на борту нет и не появится в ближайшее тысячелетие?
«Зара» послушно перелопатила галасеть и выдала короткое:
— Бюрократия загадочна и бессмысленна.
Райс не мог с ней не согласиться. Он кивнул, хотя для компьютера это ничего не значило, и уделил внимание последнему участнику колоритной троицы, околачивавшейся снаружи.
Микоар Волк, на два года младше сестры. Судя по досье — идеальный пример пай-мальчика. Отличник, призер каких-то местных олимпиад, несмотря на юный возраст, студент-заочник Кибернетического университета Ариадны.
— Не гадит или не попадается? — задумчиво проговорил Сэм, надевая рубашку.
Судя по испоганенному скутеру, второй вариант более вероятен.
К трапу Райс подошел с четким намерением избавиться от проблемной семейки. Пассажиров «Касэлона» не перевозила, а доктора среди них все равно не было.
— Сожалею, Райс. У меня не получилось связаться с человеком, которого я собирался порекомендовать вам в качестве корабельного врача, — с порога заявил Аристей. — Но если мы вылетим сегодня, обойдется без санкций. Что у вас с техником?
Сэму не понравились ни уклончивые взгляды брата с сестрой, ни властный тон их отца, ни открытый багажник флаера с выпиравшими оттуда баулами. Создавалось впечатление, что половине Оникса приспичило покинуть систему именно сейчас. Что за странный ажиотаж?
— На оформление разрешения нужно не меньше шести часов, — напомнил Райс вместо невежливого: «Идите к черту, я с вами вообще не договаривался».
— Уже оформлено. — Аристэй продемонстрировал лист со столбиком витиеватых подписей. — Не хватает печати начальника порта. Он на службе до девяти, поэтому если вы достанете техника в ближайшие два часа…
Помимо воли, Сэма заинтересовали его слова. Рука сама собой потянулась к планшету, чтобы связаться с Никалом и уточнить, как там продвигаются дела. Но, конечно же, это требовало приватности.
— Что за спешка, офицер?
— Аристэй. Сегодня мой последний рабочий день на государственной службе.
Райс вопросительно поднял бровь.
— Решили кардинально сменить обстановку?
— Да нет. Скорее, мы бежим.
Такой откровенности Сэм не ожидал.
— От кого, если не секрет?
— Он, — Аристэй указал на сына, — от правительства. Она, — кивнул в сторону дочери, — от мафии. А я за компанию, не более того. Ну что, Райс, пустите нас на борт?
День определенно не задался.
— Не вожу пассажиров, — сказал Сэм, явственно понимая: переубедить его будет легко, особенно беглецам.
Но Волк медлил, не позволяя ни сгладить, ни отменить отказ. Зато зеленоволосая проныра скромностью отнюдь не страдала. Она попросилась в туалет, заблокировала дверь каюты и сообщила, что выйдет оттуда только когда корабль покинет Оникс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Понятное дело, «Зара» мигом отперла электронный замок, однако возня с вредной девицей позволила его братцу проскользнуть к панели управления и попытаться подключиться к системе. Бортовому компьютеру такая самодеятельность не понравилась, поэтому Микоар получил ощутимую дозу парализатора и на несколько часов выпал из реальности.
— Видите, с чем я живу, Райс? — Аристэй, похоже, уже привык к поведению детишек и даже его не стыдился. — День за днем, год за годом… Нет, я не жалуюсь. Просто порой хочется стать амебой и не видеть всего этого. Но… Долг обязывает.
— Какой долг?
— Родительский.
Сэм впечатлился настолько, что предложил Волку выпить.
— И не взглянете на мою идентификационную карточку? — Бывший полицейский последовал за ним на кухню и уселся на вращающийся табурет — основную здешнюю мебель. — Понимаю, пассажирский рейс — это серьезная ответственность, особенно для вас. Не удивляетесь? Да, я видел сводки. То, что случилось на «Селестине», ужасает. Я после такого тоже не смог бы водить «маршрутки». Но я и не прошу вас давать объявление о поиске попутчиков. Мы с детьми будем единственными посторонними на борту.
В глубине души Райс начинал сочувствовать этому рано поседевшему мужчине в выцветшей форме, который напряженно вертел в пальцах пустой стакан и находил в себе силы просить о помощи незнакомого и, вероятнее всего, неприятного ему человека.
— Все настолько серьезно?
— Они не говорят. Но Мира несколько месяцев не выходит из дому после шести, а Мик совсем не пользуется галасетью.
— Зато система «Касэлоны» у него опасений не вызывает, — усмехнулся Сэм, готовый вот-вот согласиться на нежеланную компанию — разумеется, при условии, что за весь перелет он не увидит ни зеленую шевелюру, ни мятую кепку.
— Гражданский вариант «Зарницы» тщательно следит за безопасностью и гарантирует полную анонимность в сети. — Аристэй ответил тенью улыбки. — После долгого воздержания мальчик не смог устоять.
— На военных кораблях «Зарница» отвечает на несанкционированный доступ лазером, отсекающим пальцы.
— Ваш парализатор тоже весьма неплох.
Райс достал из холодильника банку пива, передал гостю.
— Безалкогольное.
— А вы?
— Не пью.
Волк не настаивал. Сковырнул крышку, сделал большой глоток…
— Странный вы человек, — заметил, внимательно рассматривая Сэма. — Почему не спрашиваете о деньгах?
— Потому что вы не похожи на того, у кого они есть, Аристэй.
Тот расхохотался, ослабил высокий воротник.
— Точно подмечено. Тем не менее я не привык побираться. Как вам мой флаер? Думаю, потянет на три билета до Ариадны.
Нарочито расслабленная поза не могла обмануть Райса. Волк был загнан в угол и собирался отдать единственную ценную вещь, которая ему принадлежала, за треть цены. В его опутанных сеткой неглубоких морщин серых глазах пряталась невыносимая усталость, граничившая с отчаянием. Пусть Сэм и мнил себя весьма далеким от морали типом, воспользоваться ситуацией он не мог.
— У меня встречное предложение, — проговорил, не глядя на собеседника. — Я найму вас.
— В качестве пилота? — Аристэй не выглядел удивленным.
— В качестве лицензии. Не обессудьте, но пилот на «Касэлоне» один, и это не вы. До Ариадны путь неблизкий, у меня запланирована доставка товаров и посылок на несколько планет. Заодно потаксуем.
«И ты увидишь, что «Селестина» осталась в прошлом», — вертелось на языке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но Райс не собирался делиться наболевшим. Не здесь, не сейчас, не с этим человеком и не в этой жизни. Что бы там ни говорили мозгоправы, а откровенный разговор не избавит от горького чувства вины, разъедающего душу каждый миг вне зависимости от времени суток и дозы успокоительных.
— А что с флаером?
