Читаем без скачивания Колыбельная для Волчонка - Алина Знаменская

Я как идиотка подумала, бабе плохо. Ну, думаю, перепила на вечере и теперь помирает. Разбудить меня сразу не смогла, искала в темноте на ощупь.

— Что с вами? — говорю. — Врача вызвать? А она:

— Лиза, ты мне так нравишься, ты такая хорошая, такая красивая, Лиза, я тебя люблю.

И за руку меня опять в кровать тянет. Можешь ты, Ирка, такое себе представить?

— Я тебя хочу, — говорит.

У меня глаза из орбит полезли.

— Это как это? — спрашиваю.

Она заметно воодушевилась (я же вопросы задаю) и начала объяснять, что мужчины — грязные животные, что они не могут понять тонкий мир таких прекрасных созданий, как я, что только она способна оценить мой возвышенный мир и любить меня бескорыстно, отрешенно и преданно. Меня, Ирка, так трясло, как в лихорадке, зубы стучали. Я ведь в свои двадцать лет и понятия такого не знала — «лесбийская любовь». Стояла на кровати и смотрела на нее как на ядовитую змею, у меня волосы от ужаса шевелились.

А Варнакова совсем контроль над собой потеряла — стала подбираться ко мне и за ноги хватать. А сама шепчет и шепчет. И ягодка моя, и цветочек, и ты самая талантливая, и ты красавица моя. И звездой-то она меня сделает и в Москву увезет, а ежели я в Москву не желаю, то за границу.

Я ей говорю: «Если сейчас с моей кровати не уйдете — я в окно выпрыгну». И на подоконник встала. А ночевали мы на третьем этаже. Может быть, и прыгнула бы. Но тут она немного очухалась. Стала меня умолять слезть с подоконника. Даже халат надела — прикрыла свои мощи. Я стою, глаза из орбит. Окно, сама понимаешь, открыто — июнь, жара ведь. Варнакова на колени бухнулась.

— Слезь, — говорит, — цыпочка моя, я пошутила. Уйду, не трону.

И поползла в ванную. Закрылась там. Я вещи похватала и в холл выбежала. Уже светало. До утра там просидела. Домой приезжаю, а там на моей кровати Рукавицын спит, моим халатом махровым накрытый. Они, оказывается, всю ночь гудели, ну и спали все у нас. Потом все разбрелись, а Рукавицына оставили. Он глаза распахнул и воззрился на меня в глубочайшем недоумении.

— Ты, — говорит, — выглядишь, как после землетрясения.

Я в слезы, давай ему все рассказывать. Он принялся ржать. Посмотрела я на него и как дам по морде! Меня этот смех убил. Но Рукавицын не обиделся. Пошарил под кроватью, нашел бутылку водки открытую, налил себе и мне. Опохмелился. Я тоже выпила, потом еще. Когда истерика прошла, я уже могла вместе с ним посмеяться над своим приключением, а час спустя не заметила, как оказалась вместе с Рукавицыным в кровати. Ну и понеслось. Я к нему привязалась, он тоже от меня не отходил. Варнакова отстала, когда увидела, что я с Рукавицыным. Я, конечно, потом узнала, что Санька никакой не голубой и Толик наркотиками не балуется. Вообще много чего узнала.

Лизавета стряхнула с ладони раскрошенный зеленый листок, нашарила ногой босоножку.

— Она так с тобой и работает? — спросила Ирина.

— Что ты! Она теперь модельным бизнесом промышляет. У нее агентство свое — там ей малина. Жалко бабу. Несчастная, в сущности, женщина. Ни детей, ни плетей…

На балкон вышла Лизаветина тетка Полина-старшая и позвала:

— Девки, хватит лясы точить, я шарлотку испекла, идите чай пить,

Только теперь Ирина почувствовала, какая она голодная, и они с Лизаветой поднялись и побрели домой.

Ночью, лежа на диване с ровно сопящим Антошкой, Ирина поняла, что уже не сможет отогнать то тревожное чувство, которое нахлынуло на нее, едва ее утренний знакомый переступил порог кафе. На этот раз он был без своих темных очков, и Ирина отчетливо поняла, что уже где-то видела эти внимательные глаза, и отчего-то испугалась.

Глава 5

Битый час Свечников ворочался с боку на бок, пытаясь уснуть. Все напрасно. Что замечательно, его сосед по номеру, Олег, обычно зверски храпящий по ночам, сегодня спал аки ангел, и злиться за внезапную бессонницу было не на кого.

Кстати, Олег звал его вечером пойти на танцы. Так нет — не захотел. Взбрело в голову прогуляться, в кафе посидеть. Олег из солидарности потащился с ним. Лучше бы уж остались на танцы. Хотя какие танцы с переломом… Видимо, этой встречи было не избежать.

Едва они с Олегом вошли в кафе, Свечниковым овладело смутное беспокойство. Он заметил Антошкину мать с подругой и кивком поздоровался. Ирина была в длинном синем шифоновом сарафане, волосы свободно лежали на открытых плечах. И опять, как и сегодня утром, он пришел к выводу, что уже видел когда-то и эти светло-русые, с пепельным отливом волосы, и задумчивые серые глаза.

Даже движение руки, откидывающей со лба непокорную прядь, показалось ему знакомым. Правда, имя Ирина ему ни о чем не говорило. Были в его жизни и Ирины, и Марины, и Лена была, и Оля, и даже Жанна.

— Тьфу ты! Вот прицепилось! — в сердцах ругнулся Свечников. Он перебрал уже десятки вариантов своего возможного знакомства с женщиной: медсестра в поликлинике? Любовница кого-то из друзей? Проводница в поезде? Стюардесса?

Чем больше версий он строил, тем быстрее они рушились, а загадка становилась все навязчивее. Она уже зудела, болела и требовала, чтобы ее разгадали.

Сергей обернулся, подсознательно надеясь найти ответ на свой вопрос в ее лице, но увидел, что столик, за которым минуту назад сидели девушки, был пуст. Они исчезли.

Олег перехватил его взгляд и посочувствовал:

— Ушли. Как волной смыло. Тебя какая интересует?

— Которая в синем, — отозвался Сергей, не переставая мысленно перебирать варианты: продавщица в магазине? Он ее видел и запомнил, а она его — нет. Да и можно понять — у нее перед глазами столько покупателей… Нет, не то…

Олег причмокнул языком, разливая по рюмкам водку.

— Нет, Сергей, я таких щуплых не уважаю. Вот подруга ее — это да! Это то, что надо. И главное, она тоже на меня поглядывала. Так, знаешь, будто ненароком. Стакан с минералкой подняла и из-за него на меня глазами стреляет. Твоя, в синем, надо сказать, тоже на тебя пялилась. Мне хорошо видно отсюда. Но у нее, видать, живот прихватило. Она, бедная, пулей к выходу сиганула. Ваза с салфеткой упала.

— Убежала? — переспросил Свечников, оглядываясь на столик, за которым пять минут назад сидели женщины. Там стояла бутылка коньяка, ваза с фруктами и совершенно нетронутые пирожные. Понятно, что пиршество оборвалось в самом начале. Подруги не успели ни выпить, ни закусить.

— Говорю тебе — живот схватило, — повторил Олег, принюхиваясь к дымящемуся шашлыку. — Наверняка чем-нибудь несвежим накормили. Понюхай салат.

Свечников машинально понюхал и отодвинул тарелку — салат был свежий. Сергей не любил таких загадок. Убежала она, естественно, увидев его, Свечникова. Но неужели он произвел на нее такое отталкивающее впечатление там, на яхте, что вечером она шарахнулась от него, как от гангстера?

Ничего подобного. Допустим, днем она приняла его любопытство за ухаживание и была раздражена. Не все любят знакомиться на улице или во время экскурсии, да еще в присутствии детей. Но тогда, на яхте, она была вполне нормальной, даже шутила. Хотя и дала понять, что недовольна, но держала себя в руках. Вечером же эта дамочка повела себя неадекватно, просто как сумасшедшая. Убежала, уронив на ходу вазу с салфетками.

— Эй! — позвал его Олег. — Ты что заскучал? Ешь, не бойся, я всегда здесь шашлык беру, мясо свежее, я пробовал.

Свечников опрокинул в себя рюмку водки и пожевал шашлык. Мясо действительно было что надо — хорошо прожаренное, пропитанное ароматом специй.

— Слушай, — обернулся Свечников к своему приятелю, — от тебя когда-нибудь девушки убегали?

— В каком смысле? — не понял Олег и уставился на соседа.

— Ну, допустим, ты ее где-то определенно видел. А где — не вспомнишь. А она от тебя вдруг убегает и ни под каким видом не признается, что тоже знает тебя. Бывало?

Олег добросовестно подумал, прожевал шашлык и поковырял спичкой в зубах. Выпил водки и уверенно признался:

— Не-а… Не было. Вот что я убегал — это сколько угодно. Один раз повел девушку в ресторан. А знакомство в самом начале. Еще только букеты-конфеты. Ну, сегодня, думаю, после ресторана напрошусь к ней домой. Входим, и на меня как ушат холодной воды выливают. Там моя жена и весь ее горторг — сослуживца на пенсию провожают. Он-то, юбиляр, меня и заметил. Лицом расцвел, губы в трубочку вытянул. Хотел к столу пригласить, думал, я опоздавший. Я ему всем, чем мог, замахал — и деру. Через два квартала от ресторана про девушку вспомнил…

Он хохотнул и оглянулся, осматривая зал. Через минуту разочарованно вздохнул. Глаз остановить было явно не на ком. Имеющиеся дамы были сплошь в сопровождении кавалеров.

— Да… та, с бюстом, была ничего, — протянул он с сожалением. И вдруг хлопнул себя по коленкам от внезапной догадки. — Так ты что хочешь сказать: эта, в синем, от тебя так сиганула?! Ну ты, Сергей, даешь! Колись — чем так бабу напугал?

Он с любопытством уставился на Свечникова. Разглядывал приятеля, будто впервые его увидел.