- Ваша родина - вся Земля. Она перед вами.
- Спасибо тебе, новый человек Земли. Пожалуй, ты прав. И с этой мыслью легче умирать. Ничего нет страшнее одиночества. Последней я похоронил Анар - мою верную подругу, вечно юную спутницу.
У меня на языке все время вертелся один вопрос, и я поторопился задать его:
- Вам и вашим друзьям удалось достигнуть планеты Ассар?
Улыбка, полная непередаваемой горечи, скользнула по его губам.
- Увы, лучше бы нам не удалось это. Ассар давно мертва. Мертвые пески заносят там руины мертвых городов. Мертвы моря, в которых исчезла жизнь, и даже воздух наполнен убийственным излучением. Мы не знали... И мы поплатились... Нашим предкам, которые населяли умершую планету, в какой-то страшный момент не хватило мудрости. Они истребили друг друга и саму жизнь в бессмысленной яростной борьбе. Когда мы поняли - мы сразу же покинули Ассар, но были уже обречены. Я гибну последним, но я безмерно счастлив, что перед концом своего долгого пути увидел новое поколение новых людей. Во имя жизни, прекраснее которой нет ничего во Вселенной, будьте мудры!
Его голос звучал все тише, дыхание прерывалось.
- Что он говорит? - шептал мне над ухом Жак.
- Тише, он умирает...
- Но разве мы не можем ничего сделать?
- Ничего...
Губы незнакомца зашевелились, но голоса уже почти не было слышно. Я склонился к самому его лицу, стараясь понять последние слова.
- ...Новый человек, обещай мне рассказать людям... о погибшей стране... Найди камни ее городов... Они не могли... исчезнуть бесследно... Пусть легенда станет истиной...
- Обещаю, - сказал я.
- И еще... Этой ночью... звездный корабль... потерпел аварию при посадке... Он теперь... на дне океана... Я покинул его, когда он тонул... Волны выбросили на этот берег... Я рад... встретил вас... Предай мое тело... океану... Пусть покоится... там.. где все...
Самых последних слов я уже не разобрал.
Я стал на колени возле него, хотел сотворить молитву и понял, что она не нужна. Я чувствовал, что щеки мои мокры от слез, и не стыдился этого.
Умирающий шевельнулся. Голос его снова обрел силу:
- Люди новой Земли, где вы? Я не вижу вас... Протяните мне ваши руки... Вот так... Ухожу... Прощайте...
В это мгновение произошло нечто непостижимое: словно электрические искры пронизали мое тело и вереницы удивительных образов и картин замелькали перед глазами, как в стремительном, бешено вращающемся калейдоскопе. Огромные солнечные города, домадворцы из белого мрамора в кружеве ажурных колонн, арок и орнаментов, высокие башни, похожие на усеченные пирамиды. Синие волны плещут в белые мраморные ступени и колеблют стройные тела невиданных легких кораблей. Толпы высоких мускулистых мужчин и прекрасных златовласых женщин в праздничных пурпурных одеждах спускаются по широким белоколонным лестницам. В мрачных подземельях, возле удивительных машин медленно движутся суровые седые люди с пронзительными властными глазами. Длинный заостренный цилиндр нацелен в синеву неба. Море людских голов... Все взгляды устремлены куда-то в одну точку. Вспышка ослепительного пламени - и плывет на недосягаемой глубине похожая на гигантскую карту страна, сжатая рамой голубых морей. На ней темные пятна городов и нити дорог, зелень полей и снеговые шапки высоких гор. И вот уже сменила все чернота звездного неба, вздрагивают светящиеся указатели бесчисленных приборов... Два ряда дверей в длинном светлом коридоре. Маленькая комната с черным прямоугольником окна. За окном ночь и неправдоподобно яркие звезды. Юное женское лицо склоняется совсем близко. Нежные губы раскрываются и что-то шепчут. Как оно прекрасно, это видение... И опять несутся вереницы картин, сменяющих друг друга в головокружительном водовороте. Багровая заря освещает уродливые развалины. Бесконечная пустыня вокруг. Песчаные вихри заносят высохшие леса мертвых деревьев. Огромными воронками изуродована поверхность планеты, залитая голубоватым светом двух незаходящих солнц. Скорбные фигуры в темных плащах одна за другой скрываются в цилиндрическом корпусе звездолета. Задвигается тяжелая дверь, и снова чернота неба и звезды. Они начинают двигаться, движутся все быстрее, превращаются в сверкающие лучи голубого пламени, глаза ломит от их нестерпимого блеска, а они горят все светлее, все ярче. Чье-то лицо появляется в этом море света. Оно приближается... Я узнаю ее... Это она...
И вдруг все сразу исчезает. Я открываю глаза. Скалы громоздятся над узкой кромкой берега. Лениво плещут зеленоватые волны. Незнакомец кажется спящим. Я осторожно опускаю на песок его руку. Она холодна как мрамор. Это рука мертвеца.
Я смотрю на Жака. Он сидит неподвижно. Его глаза широко раскрыты. Я осторожно касаюсь его плеча. Он оборачивается.
- Ты видел? - спрашиваю я.
Он молча кивает.
- А понял?
- Конечно. Это была его жизнь...
На этом обрывается рукопись дона Антонио Сальватора ди Ривера, которому довелось встретить и проводить в последний путь последнего человека Атлантиды.
Через несколько дней мы вместе с начальником экспедиции торопливо шагали по тенистой набережной Порто-Альтэ. Наша шхуна уже стояла готовая к отплытию.
Тяжелые двери музея оказались запертыми. Я постучал, но никто не отозвался. Мы принялись барабанить что есть духу. На стук откуда-то из глубины парка вылез сгорбленный седой старикашка в вязаном колпаке, старой вельветовой куртке и потертых кожаных штанах. Его желтое лицо, все изборожденное сетью морщин, было похоже на перепеченное яблоко.
- Закрыто, - прошепелявил он беззубым ртом и повернулся, чтобы уйти.
- Нам необходимо видеть дона Антонио. Где он?
Старик вдруг всхлипнул.
- Нету его. Умер. Вчера похоронили...
Слезы потекли по его морщинистым щекам, и он стал утирать их рукавами вельветовой куртки.
- Как же так? - растерянно сказал я.
- Ужинал с каким-то туристом. Вернулся поздно. Ночью стало плохо, а к вечеру умер. Старый был. Старый... Успокой, господь, его беспокойную душу...
Мы переглянулись.
- Как же теперь быть? - спросил начальник. - Выходит, опоздали... Бедняга...
- А вы здешний привратник? - обратился я к старику.
- Да, сеньор.
- Вы не разрешили бы нам заглянуть в музей?
Старик покачал головой.
- Дон Рикардо, судья, не велел никого пускать. Музей закрыт с прошлого года. Дон Антонио открывал его сам, без разрешения. Он никого не боялся. А я боюсь.
- Нам ненадолго. Мы хотели посмотреть только подземный зал.
Старик махнул рукой.
- Увы, сеньор, совсем невозможно. Это подвалы монастыря, который находится за музеем. Настоятель, как узнал о смерти дона Антонио, сразу велел отдать ключи от подвалов и библиотеки. Монахи уже и дверь из холла замуровали. Я говорил дону Рикардо, судье. Oн только руками замахал. Настоятеля здесь все боятся. Вредный человек, хотя и священник.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
