– Да, да, в нелояльном отношении к отечеству вас упрекнуть нельзя, – сухо произнес генерал. Он помолчал немного, словно обдумывая что-то. – Я знаю, что вы и губернатор Клейборн считаете, что пиратство следует искоренить, но не уверен в необходимости столь радикальных мер. Боюсь, что ваши действия создадут еще больше проблем, а не разрешат их. Похоже, креолы любят своих пиратов; к тому же от Лизаны и его пиратов вреда не так уж и много.
– Не так уж и много вреда? – повторил Саймон с легким возбуждением в голосе.
Генерал вспомнил, с кем разговаривает, и едва заметно побледнел.
– Простите, я совсем забыл. Вы считаете, что именно Лизана виновен в гибели Джошуа.
– Я знаю, что виновен Лизана.
Саймону потребовалось почти десять лет, чтобы разыскать свидетеля тех событий, кто мог бы сказать, какой пират сопротивлялся до последнего, не желая сдаться кораблю военно-морских сил, на котором служил его брат. После того как он узнал, что именно Лизана выстрелил из пушки и убил брата, он решил не уходить пока из армии и непременно добиться, чтобы его перевели служить в Новый Орлеан.
Лизану так и не поймали. Пока что никто его не мог уличить ни в чем, кроме того, что он занимался каперством. Но скоро все изменится. Саймон обязательно поймает Лизану, и не только его, но и всех его матросов, и навсегда уничтожит эту язву на теле общества.
Саймон набрал в легкие побольше воздуха:
– Я знаю, что это Лизана. Этот человек заплатит за то, что сделал. Я собственноручно вздерну его на виселице.
* * *
Камилла смотрела, как тетя Юджиния уложила Дезире на огромную кровать с пологом, подоткнула ей одеяло и нежно поцеловала в лоб.
– Не позволяй ей сегодня много разговаривать, – сказала она, повернувшись лицом к племяннице. – Я-то знаю, как любят девочки поболтать, но сейчас ей необходим отдых.
– Конечно.
Как только тетя вышла из комнаты, Камилла подошла к кровати, откинула одеяло и, усевшись на набитый мохом матрас, положила руку кузине на лоб.
Жара у нее не было. Просто какая-то необъяснимая тошнота и рвота. Больше всего Камиллу беспокоило то, что Дезире не хотела сказать тете Юджинии, что это с ней и раньше случалось.
Дезире приоткрыла глаза.
– Ну, как ты? – спросила Камилла.
– Лучше. – Дезире схватила Камиллу за руку. – Прости меня, Кэмми. Я испортила тебе бал. Ты так веселилась. – Нежные черты ее юного личика омрачило беспокойство. – Похоже, тебе понравилось танцевать с майором Вудвордом.
Камилла пожала плечами:
– Да так… Ничего себе.
Камилла всегда детально описывала Дезире тех, с кем танцевала на балах. Хотя Дезире танцевала хорошо, приглашали ее редко, поэтому она радовалась, глядя, как веселится на балу Камилла. Дезире никогда ни о ком плохо не думала, но, похоже, ей доставляло удовольствие выслушивать остроумные и порой язвительные замечания Камиллы, которая любила описывать своих глупых и тщеславных партнеров по танцам.
Однако сегодня Камилла не торопилась давать подробный отчет о том, что произошло между ней и майором Вудвордом, это было так на нее не похоже. Она хотела сперва все хорошенько обдумать и прочувствовать, прежде чем вынести о майоре окончательное суждение.
Дезире молча смотрела на кузину. Выражение ее лица было какое-то странное и неподвижное.
– Камилла?
– Да, милая?
– О чем ты разговаривала с майором Вудвордом, когда вы танцевали сегодня?
Камилла потупила взор и принялась водить пальцем по кружевным цветочкам на ночной рубашке, которая некогда принадлежала ее тете:
– Да не знаю. О том, об этом… Обыкновенный светский разговор.
– Вы… вы оба выглядели так серьезно.
Камилла взяла кузину за руку:
– Давай условимся. Если ты скажешь мне, почему ты вдруг так жаждешь выйти замуж за месье Мишеля, я скажу тебе, что мы обсуждали с майором Вудвордом.
Дезире выдернула свою руку и повернулась к Камилле спиной:
– Я не желаю говорить о месье Мишеле.
– В таком случае я не желаю говорить о майоре Вудворде.
Некоторое время в комнате царило молчание, потом Дезире снова повернулась к Камилле. Лицо ее выражало крайнее волнение.
– Вы с майором Вудвордом говорили обо мне, да?
– О тебе? – Камилла бросила на кузину изумленный взгляд и прилегла рядом на кровать, потеплее укрывшись одеялом.
– Я думала… Ах, какая разница? – пробормотала Дезире. Она подняла глаза и стала разглядывать оборки балдахина у себя над головой. – Это уже не важно.
– По-видимому, тебе это важно. Так ты не хочешь мне сказать, почему тебя так интересует мой разговор с майором Вудвордом? И почему ты вдруг начала поощрять ухаживания месье Мишеля? Я видела, как ты танцевала с ним вальс и как он к тебе прижимался. Месяц назад ты бы этого не позволила.
Губы Дезире дрогнули.
– Месяц назад я не была… Я еще не знала всех его достоинств.
– Чепуха. Единственное его достоинство – это богатство. А богат он потому, что является самым скупым плантатором во всей округе. Помнишь, как он отказался одолжить деньги монашкам ордена урсулинок? А когда наконец согласился, то ссудил им деньга под непомерный процент. Он ужасный мерзавец. Как ты можешь собираться выйти за него замуж? Я же знаю, ты его не любишь.
Дезире судорожно сглотнула и скрестила натруди руки:
– Это не важно. Семье нужно…
– Не важно, что нужно семье. Твоей семье с ним не жить всю оставшуюся жизнь. Жить с ним придется тебе.
– У меня нет выбора…
– Есть у тебя выбор! – Камилла наклонилась к Дезире и с уверенностью в голосе добавила: – Твой папа не заставит силой тебя выйти за него замуж. Ты сама это прекрасно знаешь. Правда, он будет рвать, метать и сетовать на судьбу, но выйти замуж он тебя не заставит. – Дезире молчала, Камилла продолжила: – Ты не должна приносить себя в жертву семье. Разве ты не видишь, что сделала с тобой твоя пассивность? Тебя даже тошнить начало оттого, что ты постоянно думаешь, что придется выходить замуж за месье Мишеля. Ты…
– Нет. – По щекам Дезире заструились слезы. – Меня тошнит не из-за этого.
– Ну конечно же, из-за этого! Ты просто не можешь…
– Нет, это не то. – Дезире, вытирая кулаками слезы, повернулась к Камилле. – Ах, Кэмми, я вовсе не такая святая, какой ты меня считаешь. Я очень плохая.
– Чепуха…
– Если я… если я тебе кое-что расскажу, ты клянешься, что никогда не скажешь маме и папе?
Что-то в голосе кузины встревожило Камиллу. Некоторое время она колебалась: ей не хотелось слишком поспешно приносить клятву – вдруг это еще больше повредит Дезире? Но потом Камилла вспомнила, сколько раз Дезире заступалась за нее перед своим отцом, сколько раз спасала Камиллу от наказания за какой-либо проступок. Кроме того, было ясно, что Дезире ничего не расскажет, если Камилла не поклянется хранить молчание. Она вздохнула:
