Читаем без скачивания Тяжкие преступления - Лоуренс Гоуф

Уиллоус посмотрел в окно. Низко над землей висели тяжелые темные облака. Интересно, пойдет опять, снег или нет? — подумал он. И вообще, кончится когда-нибудь эта мрачная зима?

Уилкокс вынул из кармана зажигалку и стал вертеть ее в руках. Он не курил уже трое суток и чувствовал, что еще чуть-чуть, и его легкие взорвутся.

— Миссис Ли принесла все, что я просил, — продолжал Томми,— в том числе недавнюю четкую фотографию Ли. Я просмотрел отчеты о скоропостижно скончавшихся, обзвонил больницы: нет ли неопознанных трупов, похожих по описанию на Ли. Следующие два дня я сидел на телефоне и беседовал с теми, кто недавно видел пропавшего: с сослуживцами, друзьями, соседями. Никто понятия не имел, что могло произойти. Размножив фотографии, я разослал их в средства массовой информации и занялся накопившейся за эти два дня работой.

Уилкокс убрал зажигалку в карман, сунул жевательную резинку в рот, снова достал зажигалку и любовно погладил ее.

— Прошло три дня. Ли так и не появился. Но он уже как-то раз исчезал несколько недель назад. Оказалось, он ездил в Лас-Вегас. Жена утверждала, что больше такого не случалось. Ну ладно, хорошо. Он не пьет, не ходит по женщинам, его бизнес процветает. Я позвонил в полицию Лас-Вегаса — ничего. Ладно, тогда я попросил у миссис Ли разрешения поговорить с их семейным врачом. Ли здоров как бык, сказал тот, ни малейших признаков депрессии. Я узнал его группу крови, посмотрел рентгеновские снимки. Что еще?… Позвонил его стоматологу, потом взял копию карты Ли.

Уилкокс щелкнул зажигалкой, в воздухе заплясали язычки огня.

— Прошла неделя, и я стал предполагать, что Ли убит. Возможно, кто-нибудь наткнется на труп, а может быть, его так надежно спрятали, что за сто лет не отыскать. — Уилкокс посмотрел в окно. — И еще через пару дней, — вздохнув, продолжал он, — кажется, десятого, она позвонила мне и сказала, что ее муж дома и поиски следует прекратить.

— Она объяснила, где он был?

— Нет.

— Ты уверен, что звонила именно миссис Ли?

Уилкокс остервенело зажевал — словно жевательная резинка внезапно утратила свои целебные свойства.

— Это был ее голос, Джек. Это точно. Кроме того, она знала номер дела.

— Я только спросил, Томми. У Ли есть дети?

— Сын и дочь. Девочке тринадцать, ходит в школу. Сыну — двадцать два, и последние три года он живет в Бостоне.

— Что он там делает?

— Учится на факультете экономики и управления в Гарвардском университете.

— И больше миссис Ли тебе не звонила?

— Нет. Я решил, что парень еще раз смотался в Вегас, проигрался до нитки, слонялся там по пустыне без гроша в кармане… Или спутался с хористкой из кордебалета. Что-то в этом роде.

— Мне нужны имена людей, с которыми ты беседовал: друзей, соседей — словом, всех.

— Считай, что они у тебя уже есть… Сразу после обеда.

— На голодный желудок ты работаешь куда быстрее.

Уилкокс вздохнул, развернул еще одну пластинку жевательной резинки и вонзил в нее зубы. Следователи по делам, связанным с убийствами, вечно торопятся как ненормальные. Люди, на которых они работают, уже убиты, мертвы и никогда не оживут. К чему же такая спешка?

Уиллоус поднялся и сделал несколько шагов к двери, но вдруг вернулся и посмотрел Уилкоксу прямо в глаза.

— Полчаса тебе хватит, Томми?

— Конечно, хватит. Сверим часы?

— Сколько на твоих?

Уилкокс посмотрел на руку. Двенадцать, нет, тринадцать минут одиннадцатого. Он поднял глаза, но Уиллоуса уже не было.

Глава 5

Кристи Киркпатрик считал, что за долгое время, что он проработал патологоанатомом, ему довелось видеть и делать такое, о чем большинство людей не могло и помыслить.

Но на этот раз даже он удивился, настолько все было странно, нет, более чем странно.

Морг располагался в старом кирпичном здании на Кордова-стрит, за углом департамента уголовного розыска. Большая квадратная, хорошо освещенная комната на верхнем этаже служила прозекторской. Пол и две стены были выложены голубой кафельной плиткой, а две другие занимали стальные шкафы-холодильники с ящиками по размеру среднего человеческого тела. В потолке был довольно большой световой люк, с витражом из чугунной решетки и матового стекла. Вблизи на нем можно было заметить следы ремонта: витраж был разбит весной тысяча девятьсот сорок седьмого года, когда полицейский по имени Уилбур Картрайт провалился в люк, помогая одной бульварной газетенке сделать натуралистические фотографии вскрытия трупа звезды второразрядного кино. Мягко говоря, несколько непостоянная в привязанностях, она была задушена ослепленным ревностью любовником.

Прямо под световым люком стояли два оцинкованных стола — каждый два метра тринадцать сантиметров в длину, девяносто один сантиметр в ширину и ровно метр в высоту. По узким желобкам в середине столов текла холодная вода, сбегая со слегка приподнятой передней части в хромированную дренажную трубу, уходившую в кафельный пол.

Труп Ли, все еще в классической позе лотоса, гордо восседал на столе, который находился ближе к двери.

Киркпатрик тысячеваттным феном фирмы «Филипс» размораживал тело Кенни Ли. Прошло почти два часа, у Кристи болели уставшие руки, а монотонное гудение моторчика становилось нестерпимым.

Включая свой «Филипс» в розетку удлинителя, он решил начать с головы и размораживать труп сверху вниз. При этом теплая талая вода, стекая по телу, ускорит процесс.

Сначала все шло как по маслу. Лед на лице был не толще двух сантиметров. Киркпатрик опытным путем установил, что не следует подносить фен ближе чем на пять сантиметров к телу, иначе капли воды летели брызгами, попадали на самого Кристи, и можно было получить удар током.

Удаляя последние остатки льда с лица Ли, он направил поток горячего воздуха на его курносый нос, чтобы растаяли забившие нос сосульки.

Он переложил фен в левую руку, повертел затекшей кистью правой руки и пустил воздух на переносицу, пытаясь угадать, какая ноздря освободится первой.

И еще прикидывал, сколько же времени он убьет на то, чтобы полностью разморозить тело. Вначале он не догадывался, что труп промерз насквозь.

Вероятно, существует формула, позволяющая вычислить, сколько требуется времени, чтобы разморозить данное количество человеческого мяса. Насколько он помнил, в медицинском колледже его этому не учили. Да он и вообще почти не помнил, чему его там пытались научить.

И слава Богу!

Зазвонил телефон. Киркпатрик выключил фен. Крупные капли талой воды звонко капали в образовавшуюся на кафельном полу лужу. Скользко, и надо быть поосторожнее. Он поднял трубку.

— Ну что у тебя там, Кристи? — спросил Уиллоус.

— Да ничего, Джек. Все еще растапливаю лед.

— Я думал, ты уже закончил. — В голосе Уиллоуса послышались недовольные нотки. — Сколько тебе еще нужно времени?

— Джек, местами лед очень толстый, а главное то, что тело промерзло насквозь. Сам рассуди: если вода на нем замерзла, значит, температура его была не выше нуля градусов, — сказал Киркпатрик. Он помолчал и спросил: — Понимаешь, к чему я веду?

— В выходные, — проговорил Уиллоус, — температура опускалась до минус десяти. Сады Сун Ятсен были закрыты для посетителей с шести вечера в пятницу до понедельника. Этого времени достаточно, чтобы температура тела упала с нормальной до нуля?

— Не знаю, — ответил Киркпатрик, — это зависит от веса тела, а этого я определить не могу, он все еще покрыт толстым слоем льда.

— Мы с Паркер сделали кое-какие расчеты и примерно вычислили, сколько времени был открыт кран, — сказал Уиллоус. — Нам кажется, что часов семь-восемь.

— А во сколько Янг нашел тело Ли?

— Утром, около половины седьмого.

— Значит, кран открыли между десятью и двенадцатью ночи?

— Да, где-то так.

— Тогда Ли был убит по крайней мере за сутки до того, как его оставили на льду водоема. И когда его туда принесли, он уже был заморожен.

— Значит, тело сутки держали на холоде, прежде чем превратить его в ледяную скульптуру?

— Именно так.

— Через сколько времени он оттает, док?

— Думаю, дня через два. Это минимум.

Уиллоус вздохнул и повесил трубку, а Киркпатрик вернулся к столу. Он внимательно вгляделся в лицо Ли. Кожа имела слегка зеленоватый оттенок, волосы зачесаны назад, над левым ухом, освобожденная ото льда, выбивалась маленькая прядка. Кристи едва не воспользовался собственной расческой, чтобы устранить этот маленький беспорядок. Глаза Ли были широко открыты и смотрели в далекую даль, неподвластную человеческим чувствам. Должно быть, так и полагается при медитации: освободиться от оболочки собственного тела. Так? Киркпатрик протянул руку и тихонько сжал двумя пальцами нос Ли. На его ладонь упали две сосульки, освободившие наконец ноздри.