дочь, ей на это пофиг. Хотя это же Япония, тут кузены вступают в брак, а возраст согласия тринадцать лет. Везде. В моем мире все менялось от префектуры к префектуре, а тут такое повсюду. Справедливости ради стоит отметить, что это все лишь буква в законодательстве, реальность куда более благопристойна.
— А чисто теоретически разорвать эту помолвку вообще возможно?
— Да я как-то не задумывалась, — приподняла брови Мизуки. — Но скорей нет, чем да.
В свое время Шина просила в присутствии Мизуки не поднимать тему, которую я собирался сейчас затронуть, но на будущее мне желательно знать пределы дозволенного. Поэтому я все-таки рискну.
— Это из-за твоей настоящей родни? Слышал, история там не очень, — произнес я осторожно, после чего закинул в рот кусочек тофу из супа.
— Не очень? — хмыкнула рыжая. — Редкое преуменьшение для обозначения межклановой войны на уничтожение. А, — махнула она ладонью, — не бери в голову. Я ни на кого не держу зла. Биологического отца не помню, так редко его видела, мать отпустили к родне, относятся как к части семьи. Чего еще желать? К тому же я была принята в род полным ритуалом и по факту стала членом рода. Докья возродить теперь просто невозможно, камонтоку у детей будет отцовский, так что отдать меня могут в любой род, тут проблема в папе Акено. Как бы это сказать, — задумалась она на мгновение, — сомневаюсь, что он вот так просто возьмет и отдаст меня и Шину. Но если сестру и дед из клана не отпустит из-за потенциала, то моими ухажерами отец займется лично.
Как все, оказывается, просто и банально. Впрочем, то, что Акено души не чает в своих дочерях, факт давно известный и всем очевидный.
— А что за ритуал? — продолжил я уничтожать завтрак.
— Ритуал — он и есть ритуал, — поморщилась Мизуки. — То, что досталось аристократическим родам от предков. Странные рисунки на полу, странные слова, кровь в чаше и так далее. Думаю, любая семья, да и организация, обзаведется кучей ритуалов, просуществовав столетия.
Что есть, то есть. Даже в корпусе ведьмаков были свои ритуалы, конечно, без рисунков и крови, но корпус и не существовал в те времена, когда рубили головы и сажали на кол. Ведьмаки были, а корпуса, что их объединяет, не было. И хватит, пожалуй, пора менять тему.
— Согласен, танцы с бубном в нашей стране всегда любили. Ну а как в школе? Подруг-то нашла или как в средних классах?
— Эй, у меня было много подруг! — возмутилась Мизуки.
— У тебя были знакомые, — поправил я ее. — Много, это да, но на подруг там никто не тянул.
— Ладно, — легко согласилась девушка, даже рукой махнула, — убедил, не было у меня подруг. Зато есть Шина, мне ее с лихвой хватает.
Сколько знаю Мизуки, столько она за сестрой хвостиком бегает. Бегала, судя по ее нынешнему тону.
— Ты с Шиной поссорилась? — спросил я рыжую.
— Да нет, с чего ты взял? — пожала она плечами.
Выросла, что ли?
— Да так… — пробормотал я. — Так что там с подругами?
— Вот ведь заладил, — поморщилась девушка. — Вот стану Ветераном, там и о друзьях подумаю.
— И сколько тебе до этого?
Вроде как с месяцок назад она очень близко подошла к следующему рангу, но прогнозов я не слышал. Или не помню.
— Ха-а-а… — поникла Мизуки. — В лучшем случае месяца три, а по факту и все полгода.
— Всяко в этом году, — проглотил я кусок омлета. — Стать Ветераном в шестнадцать, как ни посмотри, круто.
— Но хочется-то прямо сейчас, — проныла чертовка.
— Оно так всегда, когда остается один шаг, — улыбнулся я ей.
— Так, может, поможешь? Потренируй, а?
Я-то было надеялся, что она забыла об этом своем желании.
— Ничем не могу помочь, — ответил я слегка раздраженно. Эта оторва в свое время успела мне весь мозг своей просьбой вынести.
— Ну, Синдзи-и-и… — затянула она прежнюю песню.
— Я тебя сейчас стукну, Мизуки. Половником по лбу получишь. Тебе следующий ранг пользователя бахира нужен, а не знание, как выкрутить руку.
— Си-и-ин… — переключилась она на очень жалостный тон. — Ну хоть совет дай.
— Какой тебе я могу дать совет? Я, тот, кто вообще в бахире не разбирается.
— Ну тогда хоть помоги.
— В чем? — изобразил я крайнюю степень удивления. Даже руки слегка развел.
— Надо на горячие источники съездить.
— Что? При чем здесь это?
— Тренировать не хочешь, ну это хоть понятно, помогать не хочешь, хотя вполне можешь, и какой ты после этого друг? — изменила она тон на обиженный. — Я же не прошу тебя о чем-то невозможном, или постыдном, или даже неприятном, всего-то и надо составить мне компанию.
— Я-то тебе там зачем? — все не мог я разобраться.
— Ну тогда хоть потренируй. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Знание, как выкрутить руку, тоже полезно. Ну что тебе стоит, Си-и-ин…
— Стоп, — поднял я левую руку, так как в правой были палочки для еды. — Еще раз: зачем я тебе на источниках?
— Так ведь веселее. Если не брать отца, ты там будешь единственным моим ровесником среди парней. Родители с Шиной — это, конечно, здорово, но пикантности ноль.
— Мизуки, — потер я в раздражении бровь, — а просто пригласить меня на источники ты не могла? Как не раз делала твоя семья.
— А ты не раз отказывался, — тут же надулась рыжая. — Последняя неделя летних каникул, хочется здорово провести время, а от тебя не знаешь, чего ожидать. Ну Си-и-и-и…
— Ладно, ладно, только не вой, — поморщился я.
— Да! — вскинула она руки и тут же правой ткнула в меня пальцем. — Ты обещал, а Сакурай Синдзи всегда держит обещание.
— Обещал, обещал… — проворчал я на ее слова.
Забегая чуть вперед, хочу отметить, что меня все-таки развели. Стоило пройти паре часов после расставания с Мизуки, и я понял, что идея с источниками меня не сильно прельщает. Ладно, тамошняя хозяйка, к ней я привык, но вот ехать куда-то вместе с Шиной радости мне не добавляло. А ведь я обещал то же самое чете Охаяси. То есть за следующую неделю мне придется дважды побывать на горячих источниках. Вроде и неплохо даже, но чувство, что я бездарно потрачу остаток каникул, никак не хотело уходить. Почему именно развели? Да потому что Мизуки закидала меня своими эмоциями, не дав толком оценить перспективы. Простенько и со вкусом. По факту-то причин отказывать и так не было, бог с ними, с Охаяси, а вот негатив, связанный с Шиной, ее сестра заглушила. И лохом буду, сделала она это не по наитию, а вполне осмысленно.
— Слушай, а чем ты сейчас
