Читаем без скачивания Тибетская книга мертвых - Роберт Турман

Итак, те из нас, кто либо уверен, либо отважится рассматривать жизненную ситуацию как полностью относительную в пространстве и времени, могут благополучно выйти из нее. Нет границ нашей взаимосвязанности с бесчисленными измерениями и вселенными. И нет пределов нашему развитию, дурному или хорошему. Очень сильное обязательство – улучшать ситуацию, в которой мы оказались вместе с другими, – возникает из понимания неизбежности бытия в бесконечной относительности и длительности. Отказ от любой неопределенности небытия оставляет нас с абсолютной озабоченностью качества относительных ситуаций. Эта озабоченность требует, чтобы мы использовали любое имеющееся в нашем распоряжении средство для их улучшения.

Возвращаясь к отдельным религиозным верованиям, не опирающимся на рациональные доказательства или правдоподобные выводы, находим, что наш выбор действий может иметь неограниченные последствия. Избавляясь от искушения определить небытие, почему бы нам не представить четче некоторые невероятные душевные состояния, воспроизводящие характеристики приятного небытия – блаженной анестезии, отчужденности от связи с условиями, постоянной изоляции от переживаний, и все это гарантированное абсолютной, неотносительной силой, контролирующей относительное, но не обусловленное им? Здесь, однако, нам следует применить «пари» Паскаля наоборот. Если благодаря неизбежному предназначению души Всемогущее Существо спасет нас вне зависимости от того, что мы делаем, то мы не пожалеем, что потратили немного времени напрасно, сами готовясь спасти себя. Но если такого Существа нет или есть более могущественные чем мы божественные Существа, которые могут спасти нас, если мы приготовились принять их помощь, то тогда мы будем очень долго глубоко сожалеть, что не подготовились должным образом.

Не существует причины для глубокой веры в иррациональное. Полезная вера не должна быть слепа, ей следует осознавать свои основы. Глубокая вера должна быть способна использовать научные исследования для своего углубления. Ей следует быть достаточно открытой духу, а не замыкаться на букве. В полезной, здоровой, приносящей удовлетворение вере не должно быть препятствий для развития науки о смерти. Разрабатывая подобную науку, исследователю надлежит учитывать все прежние попытки ее создания, особенно традиции, имеющие долгую историю и обширную литературу, а из них наука о смерти, сохранившаяся в индо-тибетской традиции, вероятно, наиболее плодотворная.

Принимая во внимание бесконечную взаимосвязанность живых форм, безначальность, бесконечность и распространенность их в безграничности пространства, материалистическая картина эволюции как естественного отбора бесполезна, однако, учитывая активно развивающиеся через редкие мутации жизненные формы, обитающие с определенного начального момента в ограниченной сфере планетарной окружающей среды, эта картина нуждается в пересмотре. Прежде всего, постулирование определенных начал и конечных параметров всегда подозрительно. Материалистическое представление разумно описывает материальный, причинно зависимый процесс развития, но почему тогда ум не мутирует и не развивается, как тело?

Буддийская точка зрения на все это – очерк психобиологической эволюции, известный как «теория кармы» – очень похожа на дарвиновскую идею эволюции. Теория кармы описывает «великую цепь живых существ», постулируя родственную связь между всеми наблюдаемыми видами существ и схему развития одной жизненной формы в другую. В прошлом люди были обезьянами, и вообще все животные были когда-то одноклеточными. Отличие теории кармы в том, что согласно ей живое существо проходит разные жизненные формы, переходя от одной жизни к другой. Тонкий, ментальный уровень жизни переносит паттерны, развитые в одной жизни, в последующие. Виды развиваются и мутируют во взаимодействии с окружающей средой, а индивид также переходит из одного вида в другой. Кармическая эволюция может быть случайной, и существа вовлекаются в низшие формы также, как и в высшие. Как только существо осознает этот процесс, оно может целенаправленно влиять на свою эволюцию, выбирая действия и мысли. Хотя здесь и имеются несомненные различия, теория кармы дает эволюционное объяснение того, почему живые существа таковы, какие они есть. Поэтому я переводил «карма» как «эволюция» или «эволюционное действие».

Карма означает действие, вызывающее развитие и изменение, и поэтому это понятие близко к тому, что мы разумеем под эволюцией. Нет необходимости сохранять индийское слово «карма». Некоторые переводчики поступают так из любви к мистификации, им кажется, что западные языки не могут передать уникального значения изначального термина. Некоторые европейцы, углубившиеся в восточную мысль, тоже сохраняют этот термин, потому что рассматривают карму мистически, как разновидность судьбы. Но в буддийской науке нет места судьбе, карма – это безличный, естественный процесс причин и следствий. Наша «карма», в данный момент жизни, смерти или промежутка, – это полный набор причинных импульсов, исходящий от прошлых действий, связанных с нашим потоком жизни. Эти импульсы образуют комплекс, воздействующий на наши тела, действия и мысли. В свою очередь, наши текущие действия тела, речи и мысли формируют новые причинные импульсы, определяющие характер и качество нашей жизни в будущем. Этот комплекс можно назвать нашей эволюционной движущей силой. Есть старая тибетская поговорка: «Не думай о будущих жизнях, следи за своими мыслями сейчас, не заботься о прошлых жизнях, позаботься о своем нынешнем теле!» Она выражает мысль, что наше тело – результат долгой эволюции, обусловленной былыми поступками, а наши будущие воплощения формируются тем, что мы думаем и решаем делать в настоящее время.

Время промежутка, перехода от смерти к новому рождению, – это наилучший период для того, чтобы сознательно воздействовать на причинный процесс эволюции к лучшему. Наша эволюционная движущая сила – временный поток в промежутке, поэтому мы можем многое потерять или приобрести в этом критическом состоянии. Тибетцы хорошо осознают это. Вот почему они так ценят «Книгу естественного освобождения» – путеводную нить для улучшения своей судьбы.

Шесть царств

Буддисты подразделяют все возможные царства жизни на шесть основных категорий. Различные негативные переживания могут безгранично увеличиваться, приводя к высшей степени ужасным формам и воплощениям, которые назывались адскими и в равной степени живописались визионерами как Запада, так и Востока. Буддисты изображают изощренные картины восьми горячих адов, восьми холодных, восьми давящих и восьми режущих, двигаясь в воображении от болезненных переживаний жара и холода к давлению и рассеканию. Существуют многочисленные изображения адских мучений, бесконечных в своем ужасающем многообразии и отвратительных подробностях. Эти ады созданы негативными эволюционными действиями, вызванными, главным образом, ненавистью. Это конструкции обратной связи, усиленные безграничной силой ненависти. К счастью, пребывание в аду логически не может быть вечным, хотя и кажется бесконечно долгим агонизирующему страдальцу. Я назвал существа в этих царствах «адскими».

Затем следует царство претов, которых часто называют «голодными духами». Преты, действительно, голодные и жаждущие, но они не духи. Они считаются живыми существами, попавшими в царства крайней фрустрации. Жадность, страстное желание обладать чем-то усиливается и, возвращаясь, создает царство прет, подобно тому как ненависть создает ады. Преты подвергаются бесконечным танталовым мукам. У некоторых огромные животы величиной со стадион и узкое горло длиной с милю и диаметром с булавочную головку; они страдают от голода и жажды. Когда они находят что-нибудь напоминающее пищу, им это трудно заполучить, сложно съесть и проглотить, а кроме того, это сгорает по пути в желудок, причиняя невыносимую боль, вместо того чтобы принести удовлетворение. Преты – это воплощения голода, жажды, страстного желания и фрустрации.

Подобно тому, как адские существа – это воплощения ненависти, а преты – жадности, животные формы жизни созданы накоплением неведения, глупости и тупости. Животные более знакомы нам, ближе к человеческой форме жизни. Они страдают относительным недостатком разумности и ограниченными способностями к коммуникации. Они привязаны к инстинктивным, в основном, реакциям на ситуацию. Их потенциал свободы крайне ограничен. Буддисты не смотрят на них сверху вниз, как на действительно низших; у них тоже есть душа, они страдают и тоже достигнут просветления. Но их ситуация не слишком приспособлена к интенсивному положительному развитию из-за фиксированности их инстинктивного поведения. Они нуждаются в особой заботе и помощи, такой помощи, какую им может действительно дать человек, который должен стать буддой.