Очевидно же, что раз он не перезвонил, надо еще раз набрать.
Вот только Милана с ним была критически не согласна.
– Может, еще скажешь, надо было названивать тебе каждый день до победного, пока бы ты не соизволил взять ответственность за ребенка, которого мне сделал? Твое молчание очень красноречиво мне показало, что тебе все равно.
– Но это не так, Милана! Что за глупости? – возмутился он.
– Ты не перезвонил, ничем не показал, что тебя интересует моя беременность. С чего бы я начала тебе названивать? – всплеснула руками она.
– Просто в тот момент, когда ты мне позвонила, я был немного занят, вот и…
На это Милана лишь гаденько усмехнулась:
– Как удобно: не услышал, забыл, не знал…
Баграт воззрился на нее горящим взглядом и пробурчал:
– По-твоему, это я во всем виноват, да?
– Да, я считаю тебя виноватым, – ответила Милана, отложила диванную подушку, которую держала в руках, и злобно на него посмотрела.
О, он без труда прочитал ее взгляд. Был уверен, что трактуется это следующим образом: он, Баграт Саркисян, должен прямо сейчас усовеститься, пасть перед ней ниц и начать вымаливать прощение.
Возможно, он так и сделал бы, будь Милана его любимой женщиной. Но он ее и не знал толком. Никаких чувств к ней, кроме раздражения, не испытывал. Если совсем честно, чисто физически находил ее привлекательной – это да. Недаром подошел к ней на свадьбе. Даже теперь, одетая в домашние шорты и безразмерную футболку, она казалась ему соблазнительной. Но характер девицы портил все впечатление от милой мордашки и ладной фигуры. Он бы в жизни не хотел себе такую, как она.
Однако Милана умудрилась от него родить, а от сына Баграт отказываться не собирался. Тем более что сын единственный. И как бы маленькая чертовка его не бесила, а придется с ней мириться, искать подход.
Он постарался взять себя в руки, унять клокочущую ярость. Присел к ней чуть ближе и почти нормальным тоном произнес:
– Давай оставим прошлое в прошлом. Мы не можем его изменить, но можем изменить будущее.
Милана сложила руки на груди, уставилась на него недоуменным взглядом и поинтересовалась:
– Что же ты хочешь изменить?
– Ну…
Ответ казался Баграту очевидным, но он все же его озвучил:
– Я готов отвечать за сына.
Милана немного насторожилась, спросила, прищурившись:
– И в чем это будет выражаться?
– В совместной опеке, разумеется, – развел он руками.
Милана тут же нахмурилась, вперила в него полный обиды взгляд:
– Ты еще два дня назад смотреть в сторону Пашки не хотел. Ни единого раза его судьбой не поинтересовался. С чего вдруг такие желания…
– Я тебе только что объяснил, что не знал про ребенка, – проговорил он с вызовом. – Ты что, все прослушала?
По виду Миланы он четко определил – она все слышала, вот только не поверила. Впрочем, это ее дело. Эта пигалица может думать что хочет, главное – чтобы с ребенком было все в порядке.
– Раз сын мой, я хочу принимать участие в его жизни, – заявил Баграт строго. – Навещать его, воспитывать…
Вроде бы нормальная просьба, вполне понятная, человеческая.
Но Милана умудрилась надуть губы даже на эти слова.
– Баграт, Паша – не игрушка, – покачала она головой. – Ты не можешь вот так с бухты барахты врываться в нашу жизнь, требовать над ним опеку. Ты с ним и получаса не поводился, он тебя не знает…
– Не знает, так узнает, – заявил Баграт с невозмутимым видом. – И повожусь, и полчаса, и больше.
– Ты понятия не имеешь, как нужно обращаться с детьми! – возмутилась она.
Баграт уставился на нее непонимающим взглядом. Что тут уметь? Покормил, спать уложил, погремушкой у лица потряс – всего дел. Не бином ньютона. К тому же эта пигалица, похоже, совершенно не понимает очевидного.
– Я готов помочь и финансово тоже, если мы с тобой придем к соглашению. В твоих интересах со мной дружить, а не воевать, ведь я многое могу. Ты бы лучше гонору поубавила и пошла мне навстречу. Наверняка ведь нуждаешься в самом необходимом…
Милана замерла на месте, захлопала ресницами, а потом обвела комнату руками и спросила:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Похоже, что я нуждаюсь?
Только теперь Баграт взял на себя труд наконец оглядеться в небольшой гостиной и приметил много удивительного. Сама комната никакими дизайнерскими изысками не отличалась: обои в цветочек, старый паркет. Но вот мебель новая: чуть поодаль стоял добротный ореховый стол, напротив висел плоский телевизор, да и диван, на котором оба сидели, явно доставлен в эту квартиру недавно, слишком свежая обивка нежного персикового цвета. К тому же в углу комнаты стояли электронные качели для малыша, а рядом восседал здоровенный осел Иа-иа.
Может быть, тот оклад, который он ей платил, не так уж и мал? Но навскидку все эти вещи стоили намного больше того, что она заработала бы за несколько месяцев.
И тут до Баграта дошло очевидное:
– Ты живешь за счет какого-то любовника?
В голове тут же закрутились картины того, как эта горе-мать укладывает сына пораньше и развлекается тут с каким-то хахалем.
Еще чуть-чуть, и Баграт взорвался бы от возмущения. Но Милана его опередила.
– Ты совсем обалдел? – Она ошалело на него уставилась. – Это уже ни в какие ворота! Думаешь, у меня есть время крутить любовь? Я работаю, учусь, воспитываю сына, мне в парикмахерскую некогда сходить, о каких любовниках ты говоришь?
Баграт уставился на нее с обвинением.
– Если сильно хотеть, можно много успеть, – заметил он философски.
– А даже если бы и был любовник, моя личная жизнь тебя не касается! – совсем разозлилась она.
– Это как не касается? – возмутился он. – Еще как касается. Ты же мать моего сына!
– И что? Это не говорит о том, что ты должен совать нос в мою личную жизнь…
У Баграта на языке вертелось много разных слов, правда, все неприличные. И про «совать нос», и про «ее личную жизнь», и про то, кто тут на что имеет право. Поспорить хотелось так сильно, что сводило скулы. Но он сдержался.
С полминуты лихорадочно думал, как бы свернуть разговор в мирное русло, потом выдал:
– Успокойся, наконец. Не собираюсь я лезть в твою личную жизнь. Давай лучше решим, что мы будем дальше со всем этим делать?
– О, я знаю, что ты будешь делать! – зафырчала Милана.
– И что же?
– Вон пойдешь, – сказала она уверенным голосом.
– Совсем обалдела? – тут же взъярился Баграт. – Никуда я не пойду, мы еще не договорились.
– Не о чем мне с тобой договариваться. Если не пойдешь, я вызову полицию, так и знай. Еще бы проституткой меня назвал!
– Ты что, обиделась? – развел он руками. – Я не хотел тебя обижать, просто волнуюсь за сына, неужели ты не видишь?
Но его слова не возымели на Милану ровно никакого действия. Она подскочила с дивана, ткнула пальцем в сторону выхода и принялась его выпроваживать.
Тут-то Баграт и понял, что с вопросом про любовника, наверное, немного перегнул палку. Самую малость.
Он попытался поспорить с Миланой, но чертовка не сдавала позиций:
– На выход, господин Саркисян!
Они препирались еще несколько минут, но Баграт так и не смог убедить Милану, что ей выгоднее его слушать, а не спорить.
Решил подчиниться в этот раз… Но твердо знал, что скоро вернется, и тогда она так просто от него не отделается.
Глава 8. Девушка легкого поведения
Милане еле удалось выпроводить Баграта.
Заперев за ним дверь, она оперлась на нее и с облегчением выдохнула.
– Наконец-то.
После его ухода у нее тряслись руки.
Это же надо, какой надменный, самодовольный, невыносимый… Упырь, вот он кто. Всю энергию из нее выкачал разом, еще и недоволен.
Чуть гулящей девкой ее не обозвал, хотя мысленно и обозвал, наверное. Как выяснилось, в голове у этого типа куча хлама, и он весь этот хлам обрушил на нее.
Милана не могла понять, как в его больную голову могла вообще закрасться мысль, что она живет за счет другого мужчины. Он ведь знал, что еще недавно она жила вместе с сестрой и работала горничной в отеле до того, как получила должность контент-менеджера. Стала бы она махать тряпкой, если бы вообще в принципе была способна на то, чтобы завести себе какого-нибудь папика и сесть ему на шею?
