Вскоре комиссию посетили специалисты электроники, создавшие аппараты микрозаписи; токари, обрабатывающие торцы прозрачного цилиндра; ткачи, трудившиеся над образцами великолепных тканей, — словом, почти все изготовители эверсовского реквизита.
Так была разоблачена авантюра. Делегации ученых постепенно разъезжались по домам, отчетливо поняв, в какое неприятное положение они попали, не покинув США вместе с советской делегацией.
Что касается молодого человека, сыгравшего свою трагическую роль в этой истории под именем Генри Гомперса, то он пошел на авантюру, отчаявшись найти свое место в стране «неограниченных возможностей», не имея средств к существованию. Доверив себя проходимцу Эверсу, Гомперс прошел тренировку, убедился, что даже длительное пребывание в скафандре безвредно, и согласился на отвратительный эксперимент, появившись в прозрачном цилиндре на ферме Вейса. Гомперс знал, как должен был разыгрываться фарс, но только не знал, что Эверс решил отравить его, дабы избавиться от слишком опасного свидетеля.
Ферма Вейса уже давно не была фермой. Купленная у разорившегося фермера, она служила прикрытием темных дел Эверса. В сарае для сельскохозяйственных машин задолго до появления в Мэриленде «посланца будущего» проводились подготовительные работы, позволившие имитировать «прилет» из XXI века. Управление всеми операциями во время сенсационного появления «отважного потомка» проводилось Эверсом по радио. До самого последнего момента, до подхода к аппарату Ивана Федоровича Колесова, Гомперс слушал команды Эверса, но он не знал, что в это время Эверс уже нажал кнопку на пульте, что уже сработала управляемая по радио система и из маленького баллончика в скафандр стало поступать отравляющее вещество с длительным, скрытым периодом действия.
И все же Эверс не попал на электрический стул. Помогло ему, конечно, не то, что он уничтожил взрывами подпольные приспособления, устроенные им на ферме Вейса, и не то, что подкупленные эксперты гибель Гомперса квалифицировали как «несчастный случай», а то, что Эверсу помогли высокие покровители, стоявшие за его спиной. Капитализм, как и подгнивший товар, особенно нуждается в рекламе, а Эверс показал себя незаурядным делателем рекламы. Теперь, говорят, он подвизается в качестве советника бюро пропаганды.
ПОИСК НАДО ПРОДОЛЖАТЬ
I
Нину Константиновну не вызывали к следователю. Аветик Иванович сам приехал в институт. Она встретила его сдержанно, даже несколько настороженно, стараясь понять, кому же доверено вести дело очень дорогого ей человека.
Молодой следователь, очутившись в незнакомой обстановке, не сразу нашел нужный тон. Однако присущая ему деликатность, умение расположить к себе собеседника помогли и на этот раз. Вскоре Нина Константиновна почувствовала, что следователь стремится доброжелательно и по существу разобраться в необычайных событиях. Ее ответы уже не были слишком сухими и порой на лице пожилой, уставшей женщины стала появляться улыбка.
- Нина Константиновна, когда вы узнали об исчезновении Вячеслава Михайловича?
- На прошлой неделе в пятницу.
- Вы тогда были в Новосибирске?
- Да, вернее, под Новосибирском, на нашей опытной базе.
- Как вы восприняли такое сообщение?
- Я просто сочла это каким-то недоразумением. Звонил заместитель Вячеслава Михайловича, говорил как-то сбивчиво, пугаясь, и тогда я поняла только одно надо поскорее ехать в институт. Вячеслава Михайловича я знаю давно. Больше двадцати лет. Отношусь к нему с глубоким уважением. Люблю в нем все, даже недостатки. В самолете, перебирая все возможные варианты, я так и не могла понять, что же могло произойти. В последние годы единственной привязанностью Вячеслава Михайловича был возглавляемый им институт. Он одинок, не увлекается ни охотой, ни автомобилизмом, казалось, что могло с ним приключиться?
- А вы не связывали исчезновение директора с Биоконденсатором?
- Нет. Версия эта возникла здесь, в институте.
- Но вы уже знали о несчастье с Назаровым?
- И об этом мне стало известно только здесь.
- Вы не навещали Назарова в клинике?
- В свое время на протяжении трех месяцев я "навещала" Назарова в его следовательском кабинете. На допрос меня водили почти каждую ночь. Память об этом не обязывает меня навещать Назарова.
- Простите, но мне казалось, что вы как специалист и член комиссии, созданной по случаю происшедшего в институте…
- Я физиолог, а не врач и тем более не психиатр. К тому же в институт ежедневно поступают бюллетени о его здоровье и все члены комиссии обстоятельно знакомятся с ними.
- Вы согласны с заключением комиссии о причине заболевания?
- Думаю, что состояние Назарова действительно связано с влиянием на него Биоконденсатора.
- Нина Константиновна, я буду откровенен с вами. Я добросовестно пытался разобраться в научной документации института, читал труды, отчеты, доклады. Но признаться, не уверен, что понял их сущность. Я ведь кончал юридический. Если вас не затруднит, растолкуйте мне, по возможности не уходя в математические и философские глубины, что же такое биополе?
- Постараюсь, но задача для меня трудная. Популяризатор я неважный. Тем более что ваш вопрос во многом определяет если не направление наших исследований, то во всяком случае отношение к ним. Должна подчеркнуть, что уже стал традиционным различный подход, вернее, различные требования, предъявляемые к представителям так называемых точных наук и к нам, естественникам. Физики и математики исследуют внутриатомную организацию, открывают законы небесной механики, и никто не называет их мистиками, несмотря на то что они и по сей день имеют довольно смутное представление о природе гравитации, земного магнетизма или, скажем, о силах взаимодействия элементарных частиц. Многие их выводы умозрительны. А вот в биологии выводы, не подтвержденные данными непосредственного анализа, считаются по меньшей мере несерьезными.
Чтобы понять меня, вам придется отвлечься от привычных взглядов на окружающую нас биологическую среду и попытаться взглянуть на нее как бы со стороны… Человеку, а ведь он тоже частичка огромного биологического единства, очень трудно думать в масштабе биосферы[1] Земли.
Первые попытки изучения механизма организации биологических систем были встречены враждебно. Сейчас уже стал достоянием истории период борьбы, недоверия, даже обвинений в невежественности, который пережили основоположники современной генетики и теории биологического регулирования. Но и после того как эти отрасли знания обрели права гражданства, все еще считалось просто несерьезным говорить о биосфере Земли как о самоорганизующейся системе. Удалось преодолеть и это. Стала очевидной необходимость познания сил, определяющих развитие биосферы Земли и, вероятно, любой другой планеты…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
