Именно поэтому их кони оказались в первых рядах, направляющихся ко мне для тесного знакомства! Снаружи все так эмоционально разговаривали! Криком. Я откровенно порадовалась, что дети сейчас спят и не могут расширить свои лексические горизонты.
– Эти баре небось под окнами конский возбудитель вырастили! – в сердцах выдал кто-то из конюхов. И все с ним дружно согласились.
– Приятно познакомиться, Саша! – обиделась я за себя, прячась за занавеской от ласковых и добрых «Мичуриных».
Наконец багаж выгрузили, экипажи и повозки отогнали куда-то за дом и туда же отвели верховых лошадей. Через пять минут двор опустел, зато шумно стало в доме…
Глава 4
– Ой, шеф! А я вас вижу!
– Аналогично…
Мультфильм «Следствие ведут Колобки»В дверь трижды постучали, и, не дожидаясь ответа, вошла одна из уже знакомых мне девушек. Приветливо улыбнувшись, без стеснения плюхнулась на кровать. Моя гостья была далеко не худышкой, кровать под ее весом сразу как-то съежилась и перекосилась. Я отодвинулась, не желая скатиться и быть придавленной.
– Видала? – спросила она, тыкая пальцем в окно. – Явились не запылились.
– Это кто приехал? – прошептала я, изнывая от любопытства.
– Да магики это. Уже неделю кажинный день ездят в горы и кого-то там будят. Далась им эта магия! Жили мы без нее двести лет – и еще столько же проживем! Тебя как, кстати, звать? – спросила барышня.
– Александра. Можно Саша или Алекс, – представилась, скромно предоставляя ей сделать выбор самой.
– Ишь ты! – восхитилась девушка. – Красивое имя. В наших краях такого и не услышишь. А я – Милка.
– Очень приятно, – промямлила я.
– Да ладно, – застеснялась служанка, заливаясь краской. – Ты такая несчастная, что мне так и хочется чтой-то для тя сделать! Можа, тебе тогда полегчает?
– Спасибо, – обрадовалась я. Осторожно спросила: – А ты не можешь мне зеркало принести?
– Конечно! – расщедрилась Милка. – Через месяц принесу. Как раз ужо можна глядеться будет.
– Все так плохо? – На глаза навернулись непрошеные слезы.
– Ну-у… – замялась та.
Так, мне все ясно и без зеркала. Да уж, можно прямо признаться – цвету я сейчас знатно! Синяки по всему телу. Царапины в ассортименте. Все, что можно, – отбито; что нельзя – отморожено; а что совсем нельзя – утоплено.
Не зря, не зря все окружающие, имевшие радость меня лицезреть, настойчиво интересовались у доктора – выживу ли я. Кстати, надо отдать должное доктору – тот оптимист. И профессионал. Хотя… наверняка столько трупов в своей жизни навидался, что еще один в моем лице ему просто за счастье пощупать – ведь в отличие от холодных мертвецов я пока еще труп с подогревом.
Мне стало так жалко себя, Милку, няню, доктора, зверюшек, стремившихся к простому человеческому теплу, и еще многих-многих аборигенов, которым только предстоит меня увидеть… Одинокая слеза поползла по щеке.
Я шмыгнула носом и подвинулась к неожиданной подруге. Милка тоже всхлипнула, обняла меня, и через секунду мы рыдали в два ручья – она на моем костлявом плече, а я на ее широкой груди.
– Че ревешь-то? – протрубила девушка, сморкаясь в угол моей простыни. – Можа, есть хошь?
– Сейчас? – Слезы от удивления сразу высохли. Зато задавила жаба – кого завтра по головке погладят за испачканное постельное белье?! И не отвертеться, что столько из себя не выжмешь! Нужно хоть как-то компенсировать…
Я вытерла лицо рукавом рубашки и задумалась. Думалось быстро.
– Хочу!
– Бедненькая, голодненькая, холодненькая… – продолжала оплакивать мою худобу Милка.
– Последнее лишнее, – шмыгнула я еще раз, давя на жалость.
– Сейчас принесу, – сориентировалась девушка. – Я быстро.
– И одежду захвати, пожалуйста. Зеркало не забудь! – крикнула я вдогонку исчезающей за дверью девушке. Она ушла, а я задумалась о своей незавидной участи.
Миловидная шатенка среднего роста, с пухлыми губами и россыпью веснушек на носу – такой я была раньше.
Ладно, давайте скажем честно – пусть особой красотой я никогда не отличалась, но всегда умела себя показать с выгодной стороны. Подтянутая фигурка, длинные стройные ноги. Вполне симпатичная мордашка. Необычный резкий контраст между темно-каштановыми волосами и ярким изумрудным цветом глаз с типично кошачьим разрезом, который я умело подчеркивала макияжем…
Вот только сейчас привлекательность на скелете, обтянутом кожей и покрытом синяками, я буду долго у себя искать. С лупой и микроскопом. Вздохнула. И не факт, что найду когда-либо вообще.
Милка действительно быстро обернулась – не успела я как следует поразмыслить над своей судьбой, как моя новая подруга вломилась уже без стука. На плече у нее болтались несколько платьев, в правой руке были зажаты башмаки, а в левой – ломоть хлеба и кусочек испускающей умопомрачительный аромат домашней колбасы.
Рот моментально наполнился слюной, и я чуть не захлебнулась.
– Держи, а я прикину, что и как, – протянула она мне еду.
Целый час мы с ней были очень заняты. Я работала челюстями, а она иголкой. Я опережала.
– Примеряй! – скомандовала девушка, разгибаясь.
Угу. Это было легче сказать, чем сделать. Я так активно зубами потрудилась, что на все остальное энергии уже не осталось.
Но Милка не сдалась. Гренадерша начала стаскивать с меня ночную рубашку… Как вы думаете, что было дальше? Угадали. Почему-то именно в этот момент меня решили полюбить мыши. И пришли всем скопом, захватив чир-лидеров – крыс для моральной поддержки. Крысы надумали не отставать от модных нынче веяний и тоже вознамерились меня любить со страшной силой.
– МАМА! – заорала Милка.
– А что случилось? – Я застряла в платье на полпути к свободе.
– Ниче! – материлась подруга, раздавая шлепки грызунам простыней и сотрясая кровать мощными ногами сорок седьмого размера. – Тута мышки к…
– А-А-А! – завопила я, мобилизуя последние силы. Одновременно взлетела на постель, молниеносно впихиваясь в платье.
– Че орете? – В каморку притащился божий одуван… ой, экономка Аннита. Как оказалось, няня два-в-одном постоянно прирабатывает. Бабуля прибыла в ватном чепце и ночном одеянии, напоминавшем рыцарские доспехи. Это чтобы на ее честь не покусились? Есть желающие? – На конюшне розог получить захотели? – пригрозила домоправительница, поднимая подсвечник.
– Мы тут мышек ловим, – прошептала Милка, не прекращая разгонять назойливых грызунов. Скорбно: – А так вообще-то мы тихие…
– А-а-а! – рядом со мной на постель приземлилась домоправительница, вместе со свечой и двумя крысами.
– Это лишнее, – заметила я, отстраненно раздумывая – могу ли я себе позволить более тесное знакомство с Шапокляк и залезть к ней на плечи.
– На помощь! – отчаянно затрубила домоправительница. И вскоре в мою каморку набилась куча народу с кошками и крысоловками.
Ага-ага, и только бабуся была в этот момент в неприличном виде! Мы с Милкой оказались вполне одеты. Правда, про мой наряд можно было сказать всего два слова: на вырост! Я чувствовала себя карандашом в стакане, но почему-то счастливым карандашом. Крысы до меня еще не добрались!
Кошек, кстати, вскоре утащили обратно, поскольку эти пушистые вредители полностью игнорировали извечных врагов, то бишь крыс и мышей, но активно стремились ко мне, выгибая спины и показывая когти.
Слава богу, метлы, веники, мышеловки и крысоловки были предметами неодушевленными и действенными. Спустя всего лишь часа три, не больше, челядь избавилась от нашествия любвеобильных грызунов и удалилась.
– Дармоедки! – обласкала нас уходящая последней госпожа Аннита. – Две здоровые… – Она посмотрела на меня, жавшуюся к Милке. – Две большие девки не могли справиться с маленькими мышами!
Под ногой пискнул последний забытый грызун.
– Спокойной ночи! – подпрыгнула на полметра домоправительница. И ретировалась со словами: – Сегодня утром поговорим! Серьезно!
– И вам того же, сударыня Аннита! – радостно ответствовала Милка, видимо считавшая, что легко отделалась.
Я лишь молча сползла по ней, почти теряя сознание от слабости и усталости.
Милка взяла дело в свои руки. Покрутив меня в разные стороны, наметила, где убрать, где добавить, и стащила с меня одежду, снова закутав в саван. Одну юбку и блузку сразу оставила на утро.
На дворе уже давно сияли обе луны. Свечи догорели.
– Поздно ужо, – сообщила мне подруга. – Спи давай. Набирайся красоты. Завтрева домастрячим.
– Спасибо! – прошептала я благодарно, погружаясь в глубокий сон. Покой и уют пока для меня выражались в тишине, безлюдности и блаженном ничегонеделании.
– Просыпайся, засоня! – ворвался в мои грезы о большом смачном куске колбасы недовольный голос няни. – Тама в людской тебе завтрак оставили, а как господа откушают, я Милку пришлю. Пущай за тобой присмотрит. И расскажет заодно, как следует себя вести в господском доме, а то ты вчера со своими мышами позволила себе лишку!
