Придерживая Одану за талию, помог подняться на специальную приступочку перед статуей бога, подождал, пока она коснётся его, помолится, и спустил обратно. По обряду вслед за ней подняться должен я, но Светоносный — не мой бог.
Настроение несколько улучшается при виде кулонов Олонис в руках помощника жреца. С этой богиней мы ладим, она пускает к себе абсолютно всех.
Не пропали даром мои денежки, нам ещё благословение из Медира передают. Или это Канара?
— Одана, ты писала Канаре, что выходишь замуж? — шёпотом интересуюсь, пока Кларетта расправляет подол платья невесты.
Одана кивает и призывает к тишине: жрец уже начал церемонию. И не один — из внутреннего помещения вышла Канара, приветливо улыбнувшись нам обоим. Хоть кто-то на меня косо не смотрит.
Особенно долго жрец выспрашивал, добровольно ли решение невесты, будто открыто обвинял меня в принуждении, но потом наконец соизволил окропить святой водой и, положив руку на склонённые головы, объявил мужем и женой по законам Империи. Надел кольца, важно передал подарки от Олонис, которые нам надлежало водрузить друг другу на шею, сделал запись в книге регистрации браков и через пару минут, показавшихся мне вечностью, выдал брачное свидетельство. Теперь оставалось только заверить эту бумажку у властей — сущая формальность. Отказать мне не имели права.
Выйдя на улицу, я расстегнул воротник и долго не мог отдышаться. Стоял, прислонившись к стене, пугая частым шумным дыханием новоявленную супругу. Сказал, что просто душно стало — в храме и впрямь не продохнуть, Одана тоже дурноту почувствовала. А самого изнутри трясло.
Отпраздновали создание новой семьи в ресторане, куда таки пришла пара знакомых новобрачной, и отправились домой к жене, увезя с собой подарки и пожелания счастья.
Кстати, из Медира приехали родственники Оданы — её кузен Лушар с семейством. Они опоздали на церемонию в храме, но к снятию вуали с супруги и первому поцелую успели. Бросали нам под ноги лепестки тюльпанов.
Канара проводила нас до порога и передала благословение своей богини.
Наконец она ушла, попросив перед отъездом зайти к ней в гостиницу.
Одана заперлась в ванной, откуда вышла в новой ночной рубашке. Расчесала волосы, откинула одеяло с кровати, кокетливо приподняла подол и вопросительно посмотрела на меня:
— Лэрзен, ты же хотел. Канара сказала, что это не навредит ребёнку, если ты будешь осторожен.
Вот лучше бы она этого не говорила! Всё удовольствие испортила.
Когда дошло до дела, я не знал, как к нему подойти. Вот она, беременная жена с большим животом, целует, ластится, хоть и робко, ждёт — а вот как с ней?
Живот мешает нам обоим, ей вечно неудобно, тяжело. Сделать больно боишься… Хотел, называется! Сама бы, что ли? Только Одана сверху не хочет.
Наконец мы кое-как устроились. И так же кое-как супружеский долг исполнили. Ладно, первый раз всегда не получается, потом сумеем приспособиться. Надеюсь.
Вот так и началась пять с половиной лет назад моя семейная жизнь. Не такая уж кошмарная, как мне представлялась. И животик нам потом совсем не мешал, а Одана не была холодна и охотно всё делала во всех позах. Так что не прошли мои мучения даром.
А теперь пора будить эту соню, пусть завтрак мне приготовит.
Могильные плиты
Лэрзен— Одана, убери оттуда свои цветы. Мне плевать, где ты их посадишь, только подальше от моих растений. Даже не знаю, кто из вас хуже: ты или кролики?
Жена обиженно посмотрела на меня, но промолчала. Мысленно же обозвала бесчувственной скотиной.
Неужели ума не хватает сажать своё разнотравье подальше от моих лекарственных трав? Ладно, если только лекарственных — у меня в саду растительных ядов полно. Детям-то нестрашно, я им сызмальства вбил в голову, что трогать можно, а с чем — на тот свет, либо в виде духа ко мне на поклон. Да и сами уже понимают, поимённо все мои травки знают, а Одана… Для неё ж что ромашка, что цикута — красиво, сорвать хочу. И ведь сорвёт, глупая женщина, а мне потом бороться с последствиями её глупости. Кстати, пора бы посмотреть, как там моя любимая ядовитая прелесть. Лучший друг отравителя, между прочим.
Вытянув ноги перед камином, я развалился в любимом кресле.
Тёмный маг в тапочках — редкое зрелище, но бывает. Мне тоже уют нравится.
Детей нет — Анже увела их гулять, никто не мешает предаваться раздумьям после сытного обеда.
Лениво взглянул в зеркало, которое с готовностью отразило всё, что произошло за прошедшие двое суток, что меня не было дома. Хм, посетитель. По наружности — дворянин. И что ж ему было нужно?
— Стьеф! Стьеф, какого демона приходил этот белобрысый?
— Ему нужен был ты, — вместо ученика, который наглым образом устроился под крышей моего дома (спасибо жёнушке, которая вечно за него заступалась), ответила Одана.
Она так и стояла в дверях с пустым подносом в руках.
— И? — я прикрыл глаза, позволив себе пару минут слабости. Врагов в доме нет, к любому из его обитателей могу повернуться спиной — нож под лопатку не загонят. Только такой дом нам и можно иметь, иначе лучше всегда одному. Сейчас, впрочем, поспокойнее стало: официальные гонения прекратились, но кто сказал, что это не затишье перед бурей? Всего один указ, о котором я и не узнаю, — и всё, поменялся местами со своими жертвами.
— Я не расспрашивала. Лэрзен, ты же знаешь, я никогда не вмешиваюсь в твои дела…
Понятно, никакого толку. Как всегда. Нет, чтоб расспросить человека! Между прочим, на то, чего она чурается, мы живём. И неплохо живём, гораздо лучше многих в округе.
Стьеф, однако, знал не намного больше. Назвал день и час визита, описал незнакомца, сообщил, что тот сильно нервничал. Они все нервничают, переступая порог моего дома, я привык.
Чужой страх — это так приятно. Да, взрослый маг, да, отец семейства, но волны чужой тревоги, боязни меня всё ещё ласкают сердце. Тщеславие. Или осознание собственной значимости и их ничтожности.
Так ведь оно и есть — навозные крысы все мои заказчики, людишки, чья жизнь целиком и полностью в моих руках. Оборвать её ничего не стоит, дешёвые амулетики не спасут, хотел бы, регулярно бы развлекался, но я предпочитаю страх. Он ведь и оберегает: никто не посягнёт на мою территорию. Даже лендлорд. Был я у него в прошлом году вместе с женой на одном приёме — пригласил, потрудился персональное приглашение послать.
Замок по-прежнему нашпигован кучей светлой магии и глушилками, а у лендлорда поджилки трясутся. Держит лицо — а сам лихорадочно глазами какого-то светлого ищет. Он, наверное, с ним и спит — вдруг этому тёмному, то есть мне, взбредёт в голову пришить его во сне? Хорошо выучил урок своего предшественника, о претензиях даже не заикается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
