– Как вы относитесь к цветному постельному белью? – уточнила я у Громова.
Нам оставалось прикупить только его, чтобы спальное место было полностью экипированным.
– Вы знаете мои предпочтения, – отозвался Громов.
К слову, он не мешал мне разговаривать с продавцами-консультантами, выяснять мельчайшие подробности. Я опасалась, что как и многие мужчины Громов начнет тяготиться нашим походом раньше, чем мы выберем все необходимое. Но пока он вел себя нормально, разве что, ни в чем практически не участвовал. Но уже то, что не запрещал это делать мне, настраивало на оптимистичный лад. А вот его ответ насчет постельного белья меня несколько расстроил. Ну не представляла я себе на красной кровати серые или черные простыни. Нет, они бы вписались в цветовую гамму, но спальню сделали бы скучной и даже мрачной.
– Тогда, я предлагаю остановить свой выбор на белых комплектах? – вопросительно посмотрела я на Громова.
– Согласен, – после секундного размышления кивнул он.
Я аж выдохнула с облегчением. А чтобы постель не стала похожа на больничную, комплектов выбрала парочку – с неброской шелковой вышивкой и столько же – из жатого сатина.
С остальной мебелью для спальни дело пошло гораздо быстрее. Прикроватные тумбочки шли в комплекте с кроватью. В тон к ним я заказала шкаф-купе в простенок до окна, высокий комод и пару пуфиков. Немного поспорили с Громовым по поводу зеркальных дверей на шкафе-купе. Я была «за» такие, зная точно, что они зрительно увеличат пространство спальни. Громов оказался категоричным, заявив, что он не нарцисс и не привык собой любоваться во весь рост.
– А как же зеркало? – настаивала я. – Это необходимый атрибут спальни. Можно выбрать совсем простое в черном массивном обрамлении и разместить его на стене с входной дверью. Так вы будете смотреться в него, только когда сами пожелаете.
– Нет! Не нужно. Если мне потребуется зеркало, я найду, где в него посмотреться, – сказал как отрезал Громов.
Больше спорить я не стала, не желая выглядеть конфликтной в лице работодателя. Но про себя не согласилась с ним – спальня без добротного зеркала, все равно что ванная без раковины.
– Нам осталось выбрать ковры и прочие мелочи, что вдохнут в вашу спальню жизнь, – с оптимизмом сообщила я, хоть поход по магазину меня уже изрядно умотал.
– Не надо.
– Что, не надо? – резко затормозила я, и Громов сделал то же самое, сохраняя между нами прежнюю дистанцию. Выглядел при этом недовольным.
– Мелочей. Это вы все сделаете сами, а я потом оценю вашу работу.
– А если вам не понравится, вы заставите меня все переделывать? – нахмурилась я, с трудом сдерживая раздражение.
– Естественно!
Ничего естественного я в этом не видела. Такой подход вообще считала малоэффективным и издевательским над людьми. Но снова вынуждена была придержать мысли при себе – злить его мне не хотелось. А вот работать с ним и дальше мне придется, коль уж он соизволил нанять меня. И работа эта мне очень нужна. Значит, придется терпеть все до разумных пределов, конечно.
– Время половина второго, – посмотрел Громов на наручные часы. – Предлагаю обсудить детали нашего дальнейшего сотрудничества за обедом.
Он не спрашивал моего согласия, его не интересовало, голодна ли я. Меня поставили перед фактом, как и во всем остальном. Я же вынуждена была молча согласиться. И я сама не понимала, почему снова злюсь, если действительно успела проголодаться. Наверное, выбешивала его манера общаться – без учета желаний, стремлений и мыслей собеседника. Для Громова существовало только его мнение и больше ничье.
От солнца не осталось и лучика – откуда ни возьмись набежали тучи, и дул ледяной ветер. Воздух пах снегом, хоть и рано было для него пока. В этом году осень началась рано и как-то резко. Ту пору, что называют золотой, природа решила пропустить.
После тепла магазина я сразу же продрогла и еще какое-то время пыталась согреться в машине. И это я еще тепло оделась. Удивлялась, как Громов не мерзнет в своем тонком кожаном пиджаке. А если и мерзнет, то у него отлично получается не показывать этого. К слову, его манера одеваться не переставала меня поражать – никакого официоза в стиле, сочетание несочетаемого, как вот джинсы с пиджаком, но смотрелось все это на нем стильно и элегантно. Вообще, его можно было бы назвать красавчиком, если бы не его поведение. Последнее портило решительно всё впечатление о нем. Собственно, оно и создавало общую картину.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мне интересно было, куда он собирается повезти меня на обед, но спрашивать я не стала. Молча рассматривала унылый пейзаж за окном и наслаждалась плавной ездой и теплом. Вел машину Громов уверенно, быстро, но аккуратно. Манера его езды мне понравилась. А то бывает сядешь в такси, например, и начинается… разгоны-торможения, голова превращается в болванчик, а ты дергаешься всю дорогу, как припадочная.
Мы приехали в ресторан, и я засомневалась, подходяще ли одета для похода в такое место. С другой стороны, сейчас обед, вряд ли в такое время обряжаются в вечерние платья. Да и вывеска на ресторане гласила, что тут подают вкусные бизнес-ланчи. Она меня и успокоила.
Улыбчивая хостес встретила нас в холле, предложила оставить верхнюю одежду в гардеробе и проводила в зал, где собралось уже неожиданно много народа. Нам предложили на выбор три вида бизнес-ланчей. Не сговариваясь, мы с Громовым остановились на одном и том же: салат с куриной печенью и фасолью, куриный суп с домашней лапшой, котлета из индейки с гречкой и ягодный морс. Совпадение наших вкусов меня не удивила, потому как выбор нам предоставили довольно ограниченный. Ну и стоимость ланча меня порадовала своей демократичностью.
Очень быстро нас обслужили. Я все ждала, когда Громов заговорит первый, и это случилось, когда наш стол сервировали. Рада, что сделали это быстро, иначе наше молчание могло превратиться в тягостное.
– Итак, Галина, нам нужно обсудить условия нашего дальнейшего сотрудничества, – придвинул к себе Громов салат, вооружившись вилкой с ножом.
Я деловито последовала его примеру.
– Нужно, – еще важнее кивнула.
Показалось мне, или в этот момент в его холодных глазах мелькнула насмешка? Значит ли это, что в серьез он меня не воспринимает? Придется всеми силами доказать ему обратное.
– Первое – на все время работ вы должны переехать в гостевой дом. Не спешите возражать, – остановил он меня, готовую именно это и сделать, властным жестом. И вовремя, должна сказать, потому как я готовилась вскипеть без предварительного нагрева. – Дом у меня большой, как вы заметили, полностью возведен под крышу. Активно ведется наружная отделка. Ну а вас я нанимаю для внутренней. Это значит, что вы будете руководить не только чистовой отделкой, но и черновой. В вашем распоряжении будет целая бригада. Сразу хочу сказать, что никого дополнительно я нанимать не буду.
Пока Громов делал паузу и переводил дыхание, я размышляла, стоит ли уже сейчас начать ему противоречить, или можно оставить это на потом. Так ничего и не придумала, как он продолжил:
– К новому году все работы должны быть закончены. Как видите, сроки очень сжатые, а фронт огромен. В ту спальню, что вы сдадите мне «под ключ» через неделю, я планирую сразу же въехать. Параллельно вы уже займетесь отделкой других помещений в доме. Согласитесь, переехать ко мне на время работы – самое рациональное решение?
– Нет, не соглашусь, – осторожно отозвалась я, стараясь не кипешевать. – Помимо работы у меня еще есть личная жизнь.
– А кто-то запрещает? – надменно поинтересовался Громов. – У вас будет два выходных в неделю, когда вы вольны заниматься, чем пожелаете. Хотите, проводите их на моей территории. Не желаете – отправляйтесь домой. Я не рабовладелец, а мой дом – не колония строго режима. А вы, если хотите получить эту работу, будете вынуждены пойти на уступки и какое-то время мириться с неудобствами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Довольно безапелляционно. Можно сказать – диктаторские условия, выставленные в лоб. И что мне теперь делать?
