просил проверить тебя от и до, и, если потребуется, обследовать изнутри. Будет лучше, если ты расскажешь, как расслабляешься. Минет? Анал?
– Я не напрягаюсь, – сквозь зубы процедила давно известный ответ из анекдота.
– Как хочешь, – равнодушно пожал плечами гинеколог. – Тогда тебя ждет полная проверка. Психолог, отоларинголог и УЗИ прямой кишки.
– Я просто не встретила того парня, с которым хотела бы быть вместе, – прямо ответила я, не сводя взгляда с врача.
– В это трудно поверить, но я попробую, – улыбнулся он. – Одевайся. Психолога исключить не могу. Вдруг ты все же с лесбийскими наклонностями.
Он подмигнул, пытаясь списать весь разговор в шутку, и вышел из-за ширмы. Пока я поспешно одевалась, он с кем-то разговаривал по телефону.
– Плева не повреждена. Да, абсолютно уверен. Не восстановленная. Да, отправлю к Пал Андреевичу. Но девчонка на вид совершенно не надкусанная.
Двух слов хватило, чтобы понять с кем разговаривает гинеколог.
С Тобольским.
Ненавижу!
Всех!
Глава 4. Букеты и конфеты
Меня протащили по всем врачам. Психолог копался во мне дольше всего. Мы говорили о моей ориентации, дружбе и влюбленности. Он особенно прикопался, почему я так привязана к Гельке и не обращаю внимания на парней.
– А на кого там внимание-то обращать? На Стасика? Обратила, в результате огребла проблемы с его папашей… Знаете, я не хочу отношений, когда стороны не готовы к ним. Мне не нужны незрелые юноши с ватой вместо мозгов.
На этом психолог внезапно удовлетворился и отпустил меня.
Часа два хождений по кабинетам меня вконец измотали, и я уже взмолилась перед амбалом:
– Отпусти, а? Я есть хочу. Пить хочу. Мне еще лекции переписать нужно!
– Идем, – неожиданно согласился амбал и вывел меня из клиники.
К его машине прибавилось еще две такие же. Настроение у меня упало еще ниже, хотя казалось, куда уж?..
Из средней машины вышел Никита и поманил пальцем. В спину услужливо подтолкнул амбал.
– Снова на колени? – с вызовом спросила я.
Тобольский расхохотался, как будто я пошутила. Но я не шутила.
– Пока не надо. Залезай внутрь. Там тебя ждут подарки.
– Мне ничего не на…
– Залезай, я сказал.
Я только закатила глаза и прошла мимо него в пропахшим им салон. Тобольский сел рядом. А вперед скользнул амбал. Двери закрылись, и наша процессия резво стартанула с мигалками, нарушая все правила движения.
– Телефон. Связь и интернет безлимитные. Пользуйся.
Я прищурилась, пораженная до глубины души щедростью дяди Никиты. Но швыряться подарком не стала. С одной стороны, положение у меня не то, чтобы разбрасываться телефонами, с другой…
– Двухсимочный? – поинтересовалась я, быстро пробегая по экрану пальцем, щелкая меню.
– Да, но вторая заблокирована. Пользуйся той, которую дал.
Его тон четко указывал мое место. Руки с телефоном упали на колени. Смысла изучать подарок больше не было. Буду им пользоваться только для связи с Тобольским.
– Ну, чего приуныла? Это еще не все подарки. Кредитка. Держи.
Я взяла пластик. Без зазрения совести взяла. Они мне прилично задолжали, поэтому буду считать их кредитку компенсацией.
– Безлимит? – поинтересовалась я.
– Обойдешься, – тут же обрезал крылья Тобольский. – Суммы до пяти тысяч тратишь свободно. Свыше – только после моего подтверждения.
Я скривилась. Тайком билет на самолет уже не купишь. Жаль.
Но как-нибудь выкручусь.
– А теперь я жду благодарности, – криво улыбнулся Тобольский, очень сильно напомнив младшего брата Александра.
– За что? За только что надетый красивый поводок и ошейник с камушками? – я сделала удивленные глаза, но тут же меня осенило. – Ах, точно! Спасибо вам, Никита Сергеевич, за внеплановый полный медицинский осмотр. Надеюсь, с результатами и меня ознакомят. Сфоткаю и вышлю родителям.
– Шутки шутить будешь, когда разрешу, – проскрежетал он и резко схватил меня за затылок, приближая к себе. – И благодарить будешь, когда скажу и как скажу.
А потом его губы накрыли мои.
Я ожидала… Наверное, давления. Что он расплющит мои губы как наши университетские парни, засунет свой язык мне в рот по самое горло, обслюнявит, искусает губы…
Но нет.
Прикосновения Тобольского были деликатными. Он не врывался в рот, мягко уговаривал впустить его. Губы были полными и сухими. Никита дотрагивался ими до моих, проводил, немного придавливая, чуть отстранялся и касался снова. Прищипывал мои, но не всасывал, а только оттягивал и снова отпускал.
Раз, еще один… Пока мне не стало любопытно, как он целуется. И я приоткрыла рот.
На этом поцелуй резко прекратился. Тобольский отстранился и довольно улыбнулся.
– Приехали. Отдыхай. Вечером позвоню.
Дверь сзади меня тут же открылась, я чуть не вывалилась из машины. Амбал удержал, даже помог выйти, а потом закрыл дверцу, отрезав меня от внимательного взгляда Никиты Сергеевича, обошел машину, сел, и они уехали.
А я так и осталась стоять у общаги потерянная, удивленная и сжимающая в одной руке телефон, в другой кредитку.
Гелька мне обрадовалась, как родной.
– Ирка, я каждый раз как последний тебя провожаю! У-у-у, уроды, запугали! Уже весь универ на ушах из-за них стоит.
– Может, не на ушах, а под плинтусом? – переспросила я.
– И там тоже, – отмахнулась подруга. – Когда они от тебя отстанут?
Я пожала плечами.
– Наверное, когда сама от них сбегу. Гель, идем покупать телефон и симку. Я деньги с кредитки сниму и отдам тебе частями, ладно?
– А купить сама с кредитки не можешь? – удивилась она.
– Не могу… Он дал мне лимит в пять тысяч, все что дороже с разрешения папочки.
– Же-е-есть.
– И не говори. Но я подумала… Не обновить ли нам гардероб?
Лицо подруги сразу озарилось радостью, но ненадолго.
– Тебе вообще все заново покупать придется.
– А заодно и тебе обновим. Дядя Никита щедрый. И прилично мне задолжал.
Мы не сговариваясь натянули джинсы, быстро накрасились и побежали в ближайший торговый центр опустошать их полки.
До вечера я устала так, что забыла про телефон, звонок родителям, и сразу после душа отрубилась, надеясь выспаться.
Про Тобольского я тоже забыла.
И его звонок не услышала.
Утром меня пробил озноб, когда увидела пропущенный. Руки мелко задрожали, я вскидывалась на каждый резкий или громкий стук, в каждом предугадывая час расплаты.
– Ты идешь? – Гелька остановилась в дверях комнаты.
– Ты иди. Я догоню.
Подруги тем и ценны, что все понимают без слов. Геля перекрестила меня пальцами и ушла. А я открыла список контактов, совершенно не удивилась, когда нашла там единственный номер телефона и набрала.
После длинных, в целый год моей жизни, пяти гудков, Тобольский соизволил ответить:
– Что это было?
– Где? – его вопрос поставил меня в тупик.
– Ирочка, ты
