Мой «уход» не нанесет тете большую рану на сердце, чем гибель моих родителей.
Она справится.
Она сможет это пережить.
Пусть я поступлю как полная эгоистка, но я должна умереть.
Я не позволю такому уроду ходить по земле и набирать полные легкие воздуха.
Ни за что.
Придется вновь соврать Саре, будто я смирилась с произошедшим и в моей голове не обитают мысли о самоубийстве.
— Спасибо, Сара, — поблагодарила ее я, сглотнув ком.
Я понимала, что произнесенное тетей не все было правдой. Например, она не сможет стать для меня ближе, так как большую часть времени пропадает на работе, выходные у нее редко. Максимум, за те дни, за которые я начну обдумывать свою смерть, мы с ней будем видеться мельком только по утрам, да поздно вечером перед сном, когда уже нужно засыпать…
Она кивнула ободряюще, разглядывая мои волосы.
— Я как увидела твою новую… стрижку, то вспомнила, что у тебя было до нее, а с этими воспоминаниями всплыли и другие, заставившие меня раскиснуть, — Сара ухмыльнулась и указала на мокрые глаза, охваченные слезами. — Селия, я знаю, что тебе сейчас сложно, но не нужно было отрезать волосы.
— У меня был еще один повод, — я приподняла спадающую прядь, показывая тете шрам, затем переместила палец на зарывшийся в негустой шевелюре ожог на левой щеке. — Длинные волосы, когда я пыталась ими закрывать лицо, постоянно не слушались, а короткие… совсем другое дело. Они идеально лежат по контуру лица и почти не спадают назад.
— Можно было бы мне сказать, что ты хочешь подстричься, а не заниматься парикмахерством самостоятельно, — оповестила Сара, осторожно сжав мое плечо.
Я не удосужилась ответом.
— Так, ладно, — она резко смахнула слезинки на уголках красивых глаз, обрамленных шикарными ресницами, затем, опуская медленно руки, с таким же темпом стала выдыхать. Успокоившись, продолжила: — Ничего не знаю, но завтра мы, кроме магазинов, заедем в одно местечко, где твои волосы нормально подравняют.
Я хотела было сказать: «Не нужно, Сара», как она меня опередила, с притворной угрозой подняв палец и прошипев:
— Даже не смей говорить «нет».
Так уж и быть…
Зато когда покончу с собой, буду трупом с отличной прической.
— Ладно, — сдалась я, не начав бороться.
— Отлично, — ее губы расползлись в улыбке. — А теперь пойдем, поедим, а то еда из псевдо «Макдональдса» остывает.
Я еле слышно ухмыльнулась, и тетя, положив ладонь на мою спину, подогнала меня вперед на кухню, сама последовала попятам. Когда мы насытили свои желудки непонятными салатами и жестким мясом, направились по комнатам.
— Спокойной ночи, Селия, — услышала я голос Сары из соседней спальни.
— Спокойной ночи, — немного улыбнувшись от того, что кто-то впервые за такой долгий срок пожелал мне подобного, сказала я, залезая под одеяло.
И эта ночь тоже не обошлась без слез. Вспомнив родителей, я расплакалась, отчего намочила всю белую подушку.
Глава 4
Проснулась я от ласкающих лицо солнечных лучей. Разлепив глаза, приподнялась и, зевая, осмотрела комнату.
Так непривычно было увидеть утром не угнетающие холодные стены больницы и доктора Карлайла с натянутой улыбкой, а простую, не пахнущую лекарствами спальню. Свесив ноги, я встала на пол и, прошествовав до двери, открыла ее, затем спустила вниз, на кухню, где Сара оценивала содержимое шкафчиков.
— Привет, — кинула тетя, доставая коробку хлопьев.
— Привет.
Я села за стол и не успела оглянуться, как передо мною появилась глубокая тарелка с ложкой, потом и Сара напротив с таким же набором посуды. Открыв пачку хлопьев, она наполнила ими свою и мою емкость. Молоко, выуженное из холодильника, также направилось в миски.
— Прости, — размешивая хрустящие шоколадные шарики, произнесла женщина. — Я толком-то не владею кулинарными способностями. Довольствуюсь либо хлопьями, либо готовой едой из «Taho».
— Ничего, — отмахнулась я. — Я… люблю хлопья. И вчерашние салаты мне пришлись по вкусу.
— Здорово!
Зачерпнув ложкой содержимое тарелки, я отправила ее в рот, хотя есть не очень хотела.
— Как ты себя чувствуешь?
Паршиво.
— Хорошо, — проглотив пищу, ответила я.
— Правда? Может быть, нам не помешал бы разговор? — предложила она, положив локти на стол и подперев ладошками подбородок.
— Думаю, не стоит.
— Как пожелаешь, — со смятением изрекла Сара, откинувшись на спинку стула. — Но если решись все же, то знай, я всегда готова поговорить с тобой об этом, — тише отрезала она, имея в виду произошедшее девятнадцатого апреля.
Прости меня, Сара, за всю ложь…
— Буду знать.
Позавтракав, мы сполоснули посуду и пошли по своим комнатам. Тетя мне вручила широкую бирюзовую футболку из своего шкафчика с не очень тугими джинсами и велела надеть. Послушно я облачилась в ее вещи, а затем, узнав, что ноутбук в спальне теперь мой, решила проверить почту за оставшееся время. Раньше, чтобы выйти из дома, я одевалась, словно на какую-нибудь вечеринку у бассейна и красилась как истинная шлюха, а сейчас мне не нужна косметика, потому что ей я не смогу ничего скрыть на лице. Благо, что волосы хоть немного теперь прикрывают ожог на щеке и шрам на лбу.
Наткнувшись на кучу сообщений от «друзей» по бутылке, я решила их прочесть. Может быть, эти люди таким способом признаются, почему не удосужились навещать меня в больнице.
Первым я открыла «послание» от Риты Мегбурс — рыжей стервы, которая раньше считалась моей чуть ли не лучшей подругой. Я помню, как она мне помогала каждый раз подбирать наряд на какую-нибудь гулянку, рассказывала, с каким парнем переспала на этот раз и делилась впечатлениями после «бурного веселья». Вспоминая ее, я не понимала, почему общалась с ней. Возможно, тогда я была настолько глупа, раз это делала.
«Привет, Селия. Я слышала, что произошло с твоими родителями и домом. И мне искренне жаль, — я закатила глаза, так как знала, что Рита писала абсолютную неправду. Она не раз мне лгала. — Извини, что я не навещала тебя — были дела…»
— Ну а как же, — горько ухмыльнулась я, продолжая скользить глазами по сообщению.
«… Говорят, будто ты уехала в Портленд. Это правда? Раз так, то желаю тебе удачной новой жизни. Надеюсь, теперь у тебя все будет хорошо».
Конечно. Все будет «хорошо»…
Какую можно иметь наглость прислать подобное?
То же самое, что в лицо сказать множество оскорблений. Мегбурс дала ясно понять — наша «дружба» отныне раскололась.
И мне… как-то все равно. Я не буду плакать по этому поводу. Она не тот человек, который действительно был мне близок. Рита не достойна моих слез.
