Прямо как в Университете. Одногруппник-хулиган ка-ак шваркнет пенопластом по стеклу. Я шарахнулась – и чуть не сбила с ног препода.
Ладно, он оказался не обидчивым. Поставил двойку на экзамене, но на пересдаче сжалился – одарил честной пятеркой.
Пока я так размышляла, мы миновали несколько улиц и вырулили к той части поселения, что выходила на скалу. Вблизи горный склон выглядел еще более монументальным. Гладкий, полупрозрачный, как застывшая слюда, он чем-то напоминал нацеленное в небо ружье.
Дом, к которому мы стремились, выделялся сразу. Огромная приземистая постройка, состоящая из трех частей. Словно здание поделили на три небольших корпуса, с отдельными входами, под козырьками из темного стекла.
Мы прежним макаром пролетели остаток дороги и зависли над землей, пока остроносый возился с замком и распахивал двери настежь. Предусмотрительно, ничего не скажешь. Лена снова прорычала нечто вроде матерного ругательства. Я посмотрела на подругу. Она пожала плечами. Мол, ну а что? Все равно местные не поймут, так хоть эмоции выплесну наружу. Мужчина, действительно, на «комплимент» не среагировал. Вошел в темный холл здания, и мы двинулись следом.
Первое помещение выглядело обычной гостиной. Бежевые стены, кожаные диваны и кресла с грубовато вытесанными из дерева спинками, пара стульев и громоздкий круглый стол.
Из стрельчатых окон сюда врывались пучки света, рассыпаясь на коричневом паркетном полу причудливыми бликами.
Мы пролетели мимо неспешно, пока мужчина отворял следующие двери. Я заметила, что ключей у остроносого не было. Дверь открывалась нажатием какого-то устройства, похожего на отвертку с несколькими концами.
Следующее помещение походило на научную лабораторию. Столы с банками-склянками, мензурки, шкафы, заставленные книгами и сосудами с разного цвета жидкостями. Все это напоминало вотчину какого-нибудь алхимика.
Впечатление усиливали пестрые растворы, что бурлили в соединенных стеклянными трубками колбах, переливались, текли и булькали. На окне светились радужными бликами высокие кристаллы.
Здесь сильно пахло йодом и чем-то ядреным, вроде спирта с уксусом.
Лена поморщилась. Впрочем, лабораторию мы пролетели мгновенно. Остроносый распахнул очередные двери и… я сглотнула.
Перед нами тянулись ряды клеток с разными животными… Ах нет… с женщинами. Белая волчица встряхнулась и… превратилась в спортивную блондинку с пронзительными серыми глазами, исполненными грусти.
Сирин с темным опереньем и белым хохолком смотрела на нас жалостливым взглядом ярко-оранжевых глаз на женском лице. Небольшая бронзовая драконица превратилась в обнаженную шатенку с длинными, каштановыми волосами, кукольным личиком и ладной фигуркой. Все они встречали нас с такими лицами, словно говорили: А вот и новые жертвы.
Лена взглянула так, что стало ясно – сдаваться она не намерена. Да и я не собиралась тут «прохлаждаться». В конце концов, гарги мы или не гарги? Что бы это ни значило в устах местных. Мужчина открыл пустую клетку. Слава здешним богам, хотя бы двухместную. Наши невидимые силки влетели внутрь, со скрипом подвинув какую-то посудину на полу и… пропали.
Мужчина удовлетворенно окинул взглядом свой зоопарк, довольно ухмыльнулся и захлопнул клетку. Ни слова не говоря, крутанулся на пятках и вышел из помещения.
Первое, что я почувствовала – паническую атаку. Захотелось грызть прутья, полосовать их когтями, как недавно Лена – невидимые силки. А еще кричать. Так громко, чтобы у всех, кто поблизости, лопнули перепонки.
Но прежде чем истерика набрала обороты, справа послышался низкий, грудной голос волчицы:
– Во-первых, нажмите на рычаг, слева, на уровне глаз.
Я огляделась. Клетка казалась пустой, но рычаг обнаружился. Нечто вроде рукояти ножа, встроенной в сочленение прутьев. Я осторожно нажала. Задняя, каменная стена клетки уехала в сторону и нам открылась небольшая уборная. Ну, по крайней мере, не кошачий туалет и на том спасибо. В углу уборной обнаружился еще и душ. Мы с Леной переглянулись.
– Что это за гад такой? – спросила приятельница у волчицы.
– Он нечто вроде коллекционера, ценителя редкостей. Только собирает не вещи.
– Экзотических существ? – догадалась я.
– Ага. А еще обменивается с другими поселениями. Вот Арлиту, – она кивнула в сторону драконицы. – Выменял у соседа на вторую волчицу. Только та была обычная, серая. Мы даже толком и познакомиться-то не успели. Так что не будем повторять ошибок прошлого. Меня зовут Мистия, пернатую – Лакоста. Мы зовем ее Лаки.
– Лена, Арина, – представила нас приятельница.
– Хм. Необычные имена, не здешние, – удивилась волчица.
Мы с Леной переглянулись и зашлись истеричным хохотом. Да уж. Куда необычней! На Земле Лены и Арины в каждом дворе, в каждой школе, в каждой фирме десятками. И ни одной Лакосты, Арлиты, Мистии.
Волчица терпеливо дождалась, пока успокоимся. И даже не стала расспрашивать – что же так насмешило дев с чудными именами. Видимо, приняла нашу реакцию за истерику.
Драконица застыла, наблюдая и слушая. Ее каштановые локоны упали на грудь, прикрыв все то, что обычно скрывает белье. Мы с Леной обращаться не спешили. Да и смысл? Чешуя казалась защитным панцирем, одеждой, которой так недоставало. Волчица чувствовала себя голой совершенно свободно. Села, скрестив ноги по-турецки и пояснила:
– Хозяина зовут Яниссан. Вы находитесь в племени марфов. Этот народ ведет свою историю от местных полумагов.
– Полу… это как? – не сдержалась Лена. – Это же как чуть-чуть беременна?
Драконица усмехнулась, сирин издала каркающий смешок, волчица хихикнула.
– Они не могут колдовать в обычном понимании слова. Могут менять свойства предметов. Например, делать видимое невидимым, большое – маленьким, хотя и в пределах разумного. Уменьшить дом до размеров игольного ушка – нет. Но сократить в полтора-два раза – запросто. Яниссан, кроме того, занимается алхимией. Марфы – не совсем люди, но и не маги. Однако живут они очень долго – тысячелетиями. И, естественно, безумно скучают. Это вам не оборотни, что живут и подольше. Мы можем бегать животными, участвовать во всяких турнирах-полетах… Марфы живут на земле, в одном обличье, в одном поселении. Их темная натура требует развлечений, чего-то эдакого, чтобы пощекотать нервы, вернуть ощущение жизни. Поэтому Яниссан устраивает представления и… выставки.
