Иван как всегда не мог остановиться в своем красноречии, поза его приобрела вальяжный оттенок, глаза мечтательно смотрели куда-то вдаль. Виктор поддакивал и продолжал лепить теперешнюю реальность. У него проявились шрамы, которых не было здесь, которые были, но там!
– Ты чего, как по башке шарахнутый, – удивился Иван.
– Знаешь, мне чего– то плоховато, промямлил Виктор. Наверное, после операции сил еще нет. Можно, я пойду, полежу?
– Какие проблемы, иди. А тут доем, потом немного в бассейне поплаваю, а потом, тоже поваляюсь, твою книгу почитаю.
– Я еще позвонить должен…
– Звони, какие проблемы. Делай что хочешь… – сказал Иван помахав ему рукой, и вонзив вилку в тело куропатки в соусе из трюфелей и чернослива.
* * *
Виктор позвонил в звонок прислуги и попросил ручку и бумагу.
Что же мы имеем?
Виктор начертил квадраты и стал соединять черточками и стрелочками, обозначая крестиками и минусами отношения между людьми и место их нахождения.
Настоящее снова не сходилось по параметрам, к которым он привык за последние семь лет. Он мог предположить все. И то, что они начали появляться, потому что имели, как и он, свои отражения в этом мире, и значит их отражения тоже были завязаны с ним в этой жизни, а значит их действия и их отношение к нему естественны. Судя по теории его же самого, в зазеркалье под номером № могли быть какие то отличия, но основное переходило. По крайней мере, сами действующие лица.
– Постой, как они могут переходить, если они никогда не отражались в моем зеркале. Могут переходить только те отражения, которые хоть раз пересекались с моим. Не со мной, а с моим отражением в зеркале. Иван, Колян и Валя, в его зеркале, которое стоит дома в Москве в их общей с Тамарой квартирой не отражались никогда. Поэтому они и не появились в этой его жизни потом. Они могли быть только в другой жизни. Которая была производной его отражения в зеркале, которое висело в его новой квартире. В том отражении его жизни, они будут всегда.
Иван тоже не был никогда отражением его первоначальной версии жизни. Откуда же он появился? Он мог быть в лучшем случае лишь в его отражении жизни, в том варианте, когда он, разведясь переехал в новую квартиру. С небольшими изменениями, но он все же мог появиться рядом с его параллелью. Допустим через его знакомство с Александром Николаевичем, который приходил в квартиру к Коляну. С большой натяжкой мог!
– Но почему ты можешь быть причастен к ним ко всем, а они только по разным вариантам? – услышал он голос внутри себя.
– Потому что… потому что, я это я, и все что отражается от меня в зеркале даже если это измерение №, будет содержать меня. Всегда!
Виктор снова уже более в чистовом варианте нарисовал схему переплетений отражений, причин и связи, и сегодняшнее состояние выпадало из стройной его теории.
Сегодняшний разговор не укладывался никак в его мозгу. Ни один телефонный номер, по которым он пробовал позвонить домой и на работу не попал в точку. Он был в невесомости. Сам по себе он был, но теперь не было того, что составляло его жизнь вместе с ним. Не было тех связей, которые сопровождали его, не было тех людей, которые определяли его привычную жизнь, он потерял все, даже их адреса. Конечно, они должны были быть, но где? Это и было невесомостью. Вот он ты, но ухватиться и сделать все как ты привык в зоне притяжения ты не можешь, вот ты и плаваешь в пространстве, не получая точки приложения силы.
Это уже было противно. Хотелось ясности. Виктор вдруг почувствовал усталость, и понял, что теперь у него нет дома, и его родного дивана, как это ни звучало низменно. Да теперь он мечтал об этом всем. О домашнем уюте, о спокойствии на душе, о том, что имея не хранишь, а потеря плачешь. Быть вечным гостем, ему уже не хотелось. Даже если это был Париж, и друг миллионер. Что же теперь?
– Вывод простой– встрепенулся внутренний голос. Я понял и как всегда раньше тебя. Наверное, потому что я имею более высокую организацию и строение сущности. Я не трехмерный, а какой?
– Двухмерный? – сказал Виктор.
– Нет! – возопил голос. Я не тень, чтобы быть двух мерным. Я даже не одномерный, я нулевой! Все правильно, я нулевого измерения существо, я то, что составляет тебя в абсолюте, а ты это только одна из проекций своей жизни. Ха-ха-ха! Внутренний голос, вошел в раж.
Это же открытие, если бы ты знал какое! Но об этом позже. Я понял и про тебя. Ты и я снова попались в ловушку времени и пространства. Не только мы с тобой сейчас совсем в другом измерении, но Иван тоже. Мы, мне сдается, попали в промежуточный вариант. Наверное, это где– то там посреди твоего круга. Наверное это точка, после второго полета. Когда ты в квартиру получил, но еще в Дакар вместо Коляна не поехал.
И, кстати, если решишь задачу с системой из нескольких неизвестных, то найдешь ответ. Ведь в жизни, вернее в бытие все также как в простой школьной задаче. Собери неизвестные и найди ответ, который удовлетворяет им всем. А еще проще. О, я гениален! – вскричал внутренний голос, и Виктору показалось. Что в этот момент он похож на него самого, когда из Франции пришел положительный ответ.
У тебя уже есть ответ, и осталось, только разложить по неизвестным их параметры, а те которые ты не знаешь, подогнать под ответ. Понял!? Или нет!
– Понял– прошептал Виктор. Я снова попал в отражение, и это я понял уже давно, как только встретил Ивана. Так что можешь не бахвалиться, – бросил он внутреннему голосу.
– Ну хорошо, тогда я больше не слова. Решай задачу, сам, ты же умнее, и не терпишь, авторитетов.
И решу, – ответил Виктор.
* * *
Ну ты даешь, – вошел к нему часа через два Иван. Так здорово написал, читал, просто не отрываясь. Видишь глаза все красные. Но я только не пойму, зачем ты про меня все выложил. И про шоколадку и про то, как меня выгнали их фирмы. Ты хоть бы имена изменил, и немного обстоятельства. Я понимаю, как моя теперь про меня думает. Ты в России то когда книгу издал? Случайно не до моего электрошока. А то я думаю, почему это моя сразу мне, – я замужем, и не звони, и не приезжай. Ну, Виктор, подвел ты меня. Хотя теперь это уже не так важно. Верить она должна была мне, а не всякой бульварной прессе!
Виктор поежился от такой оценки его трудов, но где-то понял чувства Ивана.
– А ты чего и правда там с Вуду общался? – спросил Иван, в общем то не очень углубляясь в свою трагедию. – Ну ты даешь! Мне ни слова, а сам по особнякам, по женщинам. Нет, чтобы и меня с собой взять!
– А ты больше ничего не заметил, спросил Виктор, – перебив длительный словесный понос Ивана.
– Нет! А чего? – спросил Иван, ничего не понимая.
– А то что мы с тобой, и правда, жители разных сторон зеркала. Ведь, все что я написал, это так и было, и не придумки вовсе. А написал я все открыто, потому что сам сначала думал, что это мои сны, мои навязчивые идеи. Ведь ты прочел, что, я искал вас всех, по вашим адресам, по вашим телефонам. И никого, никогда. Да и в Сенегале я никогда не был. Так всю жизнь прожил то инженером, то водителем, а после того, как у меня что-то с головой случилось, я в литературу пошел. Сюжет такой живой, там и сочинять ничего не нужно было. Пишу, а рука сама пишет, и всех героев книги, вижу как на ладони. И это ясновидение! Заранее знал, что дом взорвется, и квартиру в нем не взял, и жене не дал. Единственное, что из моих заскоков сбылось. А остального! Ни-ни. Ни Валечки, ни Коляна, ни тебя. В Москве я вас не нашел.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
