Во время своего третьего плавания в 1502 году, которое увлекло его далеко на юг, Веспуччи установил, что существует юго-юго-западный скос восточной прибрежной полосы Южной Америки, и географы предположили, что аналогичное явление наблюдается также и на западной стороне. Они представили себе, что Южная Америка имеет грубо клинообразную форму, южная оконечность которой омывается морем и окаймлена Южным континентом. Эту концепцию хорошо иллюстрирует карта, опубликованная в Нюрнберге в 1515 году Иоганном Шёнером, на которой за четыре года до плавания Магеллана уже показан пролив[7]. Некоторые историки предполагали, что Шёнер, возможно, располагал какими-то данными, привезенными из более ранних забытых путешествий, но никаких веских причин для подобных предположений нет. Мысль о том, что у Южной Америки есть оконечность, поддерживалась в географических кругах, но принималась не всеми. И именно для того, чтобы найти эту оконечность и, если она существует, обогнуть ее и поискать западный путь в Индию, в 1519 году пустился в путь Магеллан.
Он убедился, что географические условия, несомненно, соответствуют характеристике Шёнера: узкий южный мыс континента, извилистый морской проход, к которому с юга примыкает земля, имеющая, как казалось, значительную протяженность. Ночью вдоль южного берега пролива можно было видеть многочисленные огни. На самом деле это были костры кочующих индейцев, но Магеллан думал, что огни вулканического происхождения, и назвал эту землю Tierга del Fuego (Огненная Земля).
Ни Магеллан, ни его товарищ по плаванию, итальянец Антонио Пигафетта, который вел дневник путешествия и начертил примерную карту пролива, не решились утверждать, что они открыли Неведомую Южную Землю. Но европейские географы сами сделали такое предположение, и Tierrа del Fuego прочно, почти на целое столетие, обосновалась на карте как Terra Australis непосредственно под Южной Америкой[8]. Наконец в 1616 году голландский мореплаватель Вильям Корнелиус Скоутен обогнул Огненную Землю с юга, доказав тем самым, что эта Земля — остров; и дал самому южному его выступу название мыс Горн, по имени своего родного города. К юго-востоку от него он увидел новый берег, названный им Землей Штатов, и решил, что это может быть северный выступ Южного континента, но впоследствии оказалось, что это лишь незначительный островок[9].
Таким образом, Terra Australis снова пришлось отступить. Между тем вести о ней стали приходить отовсюду. В 1545 году испанский путешественник Иньиго Ортис Ретес обнаружил большой остров к востоку от Молукк. который он из-за его чернокожего населения назвал Новой Гвинеей. Может быть, это северный мыс неизвестной земли? В последующие шестьдесят лет не было никаких причин думать иначе.
В 1567 году из Перу в плавание вышел Альваро де Менданьи де Нейра. Он направлялся на запад, разыскивая какой-либо континент в безграничных просторах Тихого океана, не обязательно Terra Australis. Ему посчастливилось найти острова, которые он назвал Соломоновыми, по-видимому по аналогии с библейским преданием, надеясь на то, что там окажется золото. Путешествие туда, так же как и обратное путешествие, было адски трудным. Только в 1595 году ему удалось предпринять повторное плавание для реализации своего открытия. Но в том же году на пути к Соломоновым островам он умер, и командование экспедицией взял на себя его помощник Педро Эрнандес Кирос. Ему не удалось найти островов, но тем не менее, возвратившись в Европу, он сумел произвести впечатление как на короля Испании Филиппа III, так и на папу Климента VIII своими небылицами об открытиях, которые можно сделать в Тихом океане, и о бесконечном количестве золота и рабов, которые там можно раздобыть. Наконец в 1605 году ему предоставили возможность вновь попытать счастья. Через пару лет он возвратился в Испанию и попытался поразить короля своим фантастическим рассказом о континенте, который он якобы открыл и объявил собственностью испанской короны. Он назвал этот мнимый материк Austrialia del Espiritu Santo (Австралия Святого Духа) и торжественно заложил там город Новый Иерусалим. В соответствии с его версией новый континент был больше Европы, а золота в нем было больше, чем в Перу. На самом же деле он открыл архипелаг Новые Гебриды и Austrialia была лишь одним из его островов. Делал ли он в своем отчете слишком поспешные выводы или это было намеренное желание ввести всех в заблуждение значительностью находки, сейчас определить невозможно. Во всяком случае, его рассказы не имели никаких географических последствий. Испанские власти были достаточно опытными для того, чтобы распознать намерения моряка. Они не поверили Киросу и не предали гласности его доклад, о котором стало известно значительно позднее.
На время своего отсутствия Кирос оставил колонию «Австралия» под присмотром лейтенанта Луиса Ваэса Торреса, но Торрес счел, что его покинули, и вскоре отплыл на Филиппины, бывшие испанским владением. По пути он обогнул с южной стороны Новую Гвинею и доказал, что это остров, но к югу от своего курса увидел новую береговую линию (северный берег Австралии. — Ред.). Эти сведения тоже не имели никаких географических последствий, так как были погребены в архивах Манилы и были вновь обнаружены лишь в XVIII веке. Только после этого пролив между Новой Гвинеей и северной оконечностью полуострова Квинсленд получил название Торресова, так как Торрес был первым из европейцев, оповестившим мир о существовании континента Австралия. Внимание всего мира было снова приковано к этому району лишь в 1616 году, после того как голландец Дирк Хартог обследовал западный берег Австралии.
Период, когда Terra Australis Incognita стала царить на картах в полном блеске, уже начался.
В начале XVI века Неведомая Земля изображалась в виде нечеткой продолговатой фигуры у самого Южного полюса, как, например, на небрежно вычерченной карте 1528 года Пьеро Коппо, где она помещена точно к югу от Африки и названа Isola Pocho Gognita (Малоизвестный остров). Но положение изменилось, когда в 1531 году Оронс Фин, французский математик, начертивший первую французскую карту Франции, создал великолепную карту двух полушарий в полярной проекции и показал в самом выгодном свете широкие просторы Южной Земли с горными вершинами и заливами. Следует признать, что очертания обозначенного им Южного континента, хотя и слишком обширного, поразительно сходны с подлинной береговой линией Антарктики, известной нам теперь. Начиная с этого времени становится все более и более ясным, что Incognita — ошибочное название, так как, судя по картам, об этом мнимо неизвестном континенте уже многое было известно.
