— Давай, давай! — ободряюще крикнул Сергей Леонидович. — Дело пойдет!
Наконец Юрке удалось сделать настоящий заброс. Колотушка крупнокалиберным снарядом взвилась в небо и, описав большую дугу, исчезла в пучине реки. Юрка деловито начал наматывать жилку на барабан катушки.
Когда блесна проходила мимо нас, она была похожа на осколок выщербленного медного солнца, каким оно бывает в час заката. Из всей стаи пятнистых рыб лишь два, наверно самых голодных тайменя, кинулись следом за Юркиной колотушкой, но почти сразу же отвернули в сторону. Наверно, добыча была им не по силам.
— Бросай снова туда же, — посоветовал нашему юному другу Сергей Леонидович. — Они страшно интересуются твоей блесной.
Сергей Леонидович немного покривил душой, чтобы не остудить в Юрке рыбацкий пыл.
Новый заброс мог сделать честь самому опытному спиннингисту. Будь Курейка в этом месте чуточку поуже, Юркина колотушка с успехом могла бы перелететь на другой берег.
Едва Юрка намотал на барабан катушки метров двадцать неимоверно прочной миллиметровой жилки, как движение лесы замедлилось.
— Ну, сейчас начнутся спасательные работы. Придется водолазов вызывать, — подмигнул мне Сергей Леонидович.
Я понял его намек. Юркина рыбалка чаще всего так и кончалась: блесна цеплялась за какой-нибудь обломок скалы или корягу, и безутешный юноша отворачивал голенища сапог и забредал в реку, чтобы освободить злополучную колотушку.
Юрка бросил удилище на камни и, выбирая провисшую жилку, вошел в воду.
Но не успел он сделать и двух шагов, леса вдруг со свистом полоснула по воде и потянула Юрку на глубину. К чести нашего рыболова, он не растерялся и захлестнул жилку за локоть. В ту же секунду огромных размеров рыбина свечой вылетела из воды и с громким плеском шлепнулась обратно в реку.
— Не давай слабины! Тяни! — закричал Сергей Леонидович. Правда, трудно было понять, кому адресован был этот совет — нашему Юрке или тайменю. Каждый из них не хотел уступать своих позиций. Таймень стремился освободиться от крючков и уйти в реку, Юрка же хотел заполучить обратно свою колотушку.
Еще дважды, тряся огромной, как колода, башкой, таймень выскакивал из воды. Но Юрка не уступал ему. Улучив момент, он проворно, петля за петлей, наматывал жилку на локоть.
Наконец таймень устал. Юрка, забыв о существовании удилища и катушки, принялся лихорадочно выбирать жилку руками.
Когда мы с Сергеем Леонидовичем перескочили ручей, чтобы помочь нашему рыболову, Юрка уже сидел верхом на бурой спине тайменя, прижимая голову страшилища к камням.
— Видали, как я его?! — сияя от счастья, произнес Юрка.
Нас глодала черная зависть, но все же мы нашли в себе силы, чтобы восхититься первым Юркиным тайменем, который один стоил всех, выловленных с начала маршрута.
Мы продели сквозь жабры страшилища жердину и вдвоем приподняли рыбину. Юркин таймень весил не меньше полцентнера.
— Таких рыбешек я еще не видал… — почтительно произнес Сергей Леонидович.
Для Юрки это было самой высшей похвалой. Еще бы! Сергей Леонидович уже десятое лето плавает по сибирским рекам и знает, как сладить с тайменем. Но даже ему не клевали такие гиганты, а вот Юрка поймал.
После полудня мы высадились на островке посредине реки и поставили палатку. Юркиного тайменя пришлось разделывать топором. Из одной только головы получилось ведро ухи.
Юрка отрубил похожий на конец весла таймений хвост и выудил из ухи утыканную острыми зубами челюсть.
— Приеду домой, покажу друзьям, какие таймени бывают, — сказал Юрка и отправился в палатку спать.
А мы с Сергеем Леонидовичем всю ночь жарили Юркиного тайменя. Казалось, что мы готовим обед на целую роту. Отгоняя сон, Сергей Леонидович бормотал себе под нос:
— Ох, Юрка, Юрка! Ну, к чему такие шуточки? Ведь я же говорил молоденьких…
Утром наш отряд покидал этот уютный островок. Над лодкой, в которой сидели Сергей Леонидович и Юрка, на бечевке между двух мачт болтались связка тайменей вчерашнего улова и хвост Юркиного тайменя. Все это вялилось на ветру и солнце.
Когда мы устраивались на ночлег, то связку рыбы подвешивали у ствола какой-нибудь лиственницы. Юрка же всегда заносил таймений хвост в палатку. Он объяснял это просто: мол, дождь случится или от росы отсыреет, и не увидят приятели, какую рыбину поймал он в Курейке.
Как-то посредине реки нас застал дождь. Юрка поспешно отвязал хвост от бечевки и, чтобы уберечь его, сунул за пазуху.
— У тебя, Юрка, этот хвост вместо талисмана, — пошутил Сергей Леонидович.
Полмесяца мы плыли вниз по Курейке. Юркин талисман от солнца скрючился и стал желтым. Первозданная красота его померкла. И все-таки Юрка берег таймений хвост пуще глаза.
Наконец наши лодки пристали к берегу заброшенного поселка Курейского графитного рудника. Дальше путь преграждал самый большой на Курейке порог. Проскочить порог по сумасшедшим пенистым гребням кипящих волн и не распороть наши резиновые лодки на острых обломках скал было совершенно немыслимо. Предстояла нелегкая работа: обнести и грузы и лодки по дороге, огибающей порог. А путь только в один конец — полтора километра.
Не успели мы высадиться на берег, как из высокой травы появились три любопытные собачьи морды.
— Смотрите, нас встречают! — сказал Юрка.
— Я больше обрадовался бы, если вместо этих прелестных собачек нас встречала лошадь, — ответил Сергей Леонидович. — С ее помощью мы мигом бы переправили всю поклажу за порог.
В заброшенном поселке жили трое гидрологов и радист. Это их собаки встречали нас на берегу. Редко сюда заглядывают люди, поэтому псы были настроены очень дружелюбно. Они ходили за нами по пятам и деловито обнюхивали каждую вещь.
До вечера мы дважды проделали путь от поселка за порог. Перенесли лодки, палатку, тяжелые баулы с образцами и продуктами. И каждый раз туда и обратно нас провожали собаки гидрологов. Мы для них были каким-то новым развлечением.
Заночевать решили в поселке. Чтобы не стеснять хозяев, расстелили спальные мешки в пустом доме. Перед сном Юрка снял с шеи свой талисман и повесил на стенку.
— Смотри, как бы не забыл, — сказал Сергей Леонидович. — Скоро домой, приедешь к друзьям без хвоста…
Юрка что-то пробурчал в ответ и через минуту уже спал крепким сном.
Утром, распрощавшись с гидрологами, мы ушли за порог к своим лодкам. Собаки бежали рядом.
Пока мы грузили свою поклажу, собаки сновали между нашими тюками, забирались в лодки, словом, вели себя, как настоящие хозяева.
Но вот все было погружено в лодки. По привычке, покидая лагерь, мы все трое обходили берег и внимательно осматривали, не забыли ли какую-нибудь вещь.
