Читаем без скачивания Стеклянная западня - Герберт Франке

-- Эй, Остин!--прошептал Абель через щель вниз.--Остин, ты слышишь меня?

Вдохи и выдохи поутихли... потом прекратились совсем.

-- Остин, ответь что-нибудь!

Абель услышал тихий шорох, потом неожиданно и ужасно громко прозвучал голос Остина:

-- Чего тебе?

Остин приподнялся, и теперь голова его находилась прямо под щелью.

Абель вздрогнул и осторожно огляделся. Только потом ответил:

-- Мне надо поговорить с тобой!

-- Оставь меня в покое.

Внизу скрипнула койка. Зашуршало одеяло. Абель сказал:

-- Не строй из себя дурака! Если сейчас в твоей башке есть хоть искра разума, этим ты обязан мне. Слышишь? Только у нас двоих ясные головы в этом бараньем стойле. И нужно держаться вместе! -- Он помолчал несколько секунд. Внизу было тихо. Он снова зашептал во тьму: --Слушай внимательно. У меня есть план. Это совсем не просто, но возможно. Понимаешь? Это возможно! Он должен умереть! И если ты...

Со средней койки донесся глухой звук. Остин быстро выпрямился. Его рот вновь был у отверстия.

-- Кто должен умереть?

-- Майор, конечно. Кто же еще? -- Абель представить не мог, что же тут непонятного.-- Майор --это ведь очевидно!

-- Ты свихнулся,--сказал Остин.

-- Послушай!--сказал Абель. --Все получится. Поверь мне. Я все продумал. Я убью его из пистолета. И уже знаю, как его добыть: нужно стащить одну часть за другой. А из них собрать новый пистолет.

-- Ты сошел с ума!

-- Тсс!

На соседней постели один из спящих со стоном перевернулся на другой бок. Абель и Остин застыли... Через какое-то время оттуда донесся громкий храп.

-- Все продумано,--шептал Абель.-- Не сорвется. А патроны я добуду во время учений на стрельбище.

-- Почему ты хочешь его убить?

-- Почему?--медленно повторил Абель. Почему? Странный вопрос. Это же было очевидно, а он спрашивает -- почему!

-- Майор должен умереть, и я убью его,--не выразительно повторил он.

-- Парень, ты все ставишь на карту,--сказал Остин.-- Какое нам дело до майора. Подохнет он или будет жить--мне от этого ни жарко, ни холодно.

-- Что я ставлю на карту?--спросил Абель.

-- Свободу. Что же еще? Как ты собираешься смыться, если устроишь здесь театр?

-- Смыться? Я не собираюсь смываться. Я хочу убить майора. Я должен убить майора. И я убью его.

-- А потом?

Вопрос застиг Абеля врасплох. Что потом? Этого вопроса он себе не задавал. Этот вопрос еще впереди.

-- Послушай,-- сказал он,--Ты можешь делать, что хочешь. Я тебе помогу. Но сначала помоги ты мне.--Мысли его вновь вернулись в наезженную колею,--Будь внимателен: несколько деталей я смогу раздобыть, и никто ничего не заметит. А потом мы должны будем... Ночью...

-- Пустые фантазии,-- перебил его Остин.-- Делай со своим пистолетом, что хочешь, но без меня. Я хочу вырваться отсюда. Вот единственное, чего я хочу. Вырваться. Понимаешь?

-- А что тебе надо там. снаружи?--спросил Абель.

-- Снаружи, парень, ну... Глупый вопрос. Ну, там... Теперь запнулся Остин.

-- Что там снаружи, Остин?

Остин сделал новую попытку.

-- Снаружи--там нет казармы, нет учебного плаца, нет командиров. Нет формы... Он вновь замолчал.

-- Ну, а что там есть?--настаивал Абель.

-- Все просто; нормальный мир, нормальная жизнь... Словом, свобода.

-- Пустая болтовня,--прошептал Абель. В сознании его вспыхнул слабый свет, но он угас, не вызвав воспоминаний.

-- А как ты думаешь... Что там снаружи?--спросил Остин. И чуть громче добавил:--Должно же там быть хоть что-то!

-- Тише,--прошипел Абель. Рука, на которую он опирался, онемела, и он осторожно сменил позу.--А почему что-то должно быть снаружи?--спросил он.--Мне кажется, снаружи ничего нет! Мир ограничен. Для каждого человека мир ограничен. Существует предел, за который он выйти не может. Мы не можем выйти за пределы казармы. Вот и все. А цели нужно искать в пределах собственного мира. Я так и делаю. Майор...

Остин встал на колени и прижал рот к краю матраца.

-- То, что ты сейчас говоришь... это ведь у тебя не от сюда! Это из какого-то другого мира. Абель, попробуй вспомнить... Что было прежде? До казармы?

И вновь вспыхнул в сознании Абеля свет. Картины сменяли друг друга и исчезали, а он не успевал их ухватить. Он напряг всю свою волю, не понимая, что это работает внутри, вызволяя картины, запрятанные в глубинах памяти. На лбу у него выступил пот.

-- Что-то... да... возможно, было.--Он говорил беззвучно, почти неслышно.--Но не за стенами казармы. Быть может, в прошлом?--Он взял себя в руки.--Теперь-то какой в этом смысл? В любом случае другое недостижимо. Останься здесь и помоги мне убить майора.

Тогда все будет хорошо. Вот увидишь!

-- Абель,--донеслось из отверстия у стены,--Абель, я знаю, что там снаружи--ангелы. Снаружи должны быть ангелы!

Внутри у Абеля что-то сжалось. Одна струна внесла диссонанс. От товарища его отделяла пропасть. Остин уже был однажды у них -- у ангелов. А он, Абель, не был. Каждые четыре недели после медицинского обследования отбирали четырех солдат. В один из вечеров их забирали, и они возвращались только к утру. Никто не знал, какие критерии определяли выбор. Это не была награда, ибо наград у них не существовало. Высшей наградой являлось сознание исполненного долга. Это не было и наказание, которое иногда оказывалось обоснованным, иногда нет. Это была сама неопределенность: нечто иррациональное, счастье, томление, надежда.

Абель еще ни разу не видел ангела. Но избранные рассказывали о них: о белой коже и мягких губах, о чувстве защищенности, материнском тепле, ощущении дома. О мягком, все скрывающем шлейфе волос.

Внезапно и резко прозвучала сирена. Зажегся тусклый белый свет. Одеяла полетели в сторону. Солдаты в бело-сером нижнем белье выскакивали из постелей, распахнулась дверь...

И в этой поднявшейся суете Остин сказал:

-- Делай что хочешь, а я хочу вырваться отсюда!

Верхний ярус кровати давал Абелю особое преимущество --свет ламп падал сюда косо, и увидеть его снизу было трудно. Так что хватило времени поправить матрац, прежде чем спрыгнуть вниз--как раз в тот момент, когда капрал распахнул дверь.

-- Внимание!

Он стоял вместе с другими, повернувшись к командиру лицом, ноги вместе, руки по швам. Внизу у запястья, там, где застегивались манжеты формы, он ощущал приятный холодок металла-- зажигательное устройство пистолета, которое он пристроил к пуговице. Ощущение было жутким и сладостным одновременно. Искра вытолкнет смертельную пулю из ствола, загонит ее в массивное тело майора.

-- Тревога! Надеть походную выкладку. Через минуту всем быть в окопах. Разойдись!

Они лихорадочно натянули одежду, зашнуровали сапоги, подвязали ремни.

-- Быстрее, ленивые собаки!

Они впряглись в ремни ранцев, надели каски на гладко выбритые затылки,