Однажды она пришла вся в слезах, дрожащая, как побитая дворняга, и сквозь душившие ее рыдания рассказала, что любимый Геночка предложил остаться друзьями. Оксана несколько иначе представляла себе свои дальнейшие отношения с Геночкой, но поделать уже ничего не могла. Мужчины, даже самые безвольные, если принимали какое-то судьбоносное решение, как правило, не были склонны к отступлениям. Может быть, в этом было виновато их упрямство, заложенное на генном уровне, а может, врожденная склонность к заподлянкам, но женщинам от этого легче не становилось. Мужчины с легкостью строили воздушные замки и с той же легкостью разрушали их в пыль. Тогда как женщины предпочитали более устойчивые проекты. И если проекты разрушались, это становилось трагедией.
Оксана переболела Геночкой, сделала аборт и стала строить из себя львицу-мужеедку. В том смысле, что использовала мужиков исключительно в своих прагматических интересах.
Галя не зря интересовалась ее дальнейшими планами в отношении Белоусова. Начальник отделения быстро поднимался по карьерной лестнице, издавал монографии и популярные медицинские книжки «для толпы», был на самом деле уступчив (хотя всеми силами старался показать свою «твердую принципиальность») и, что самое парадоксальное во всем этом, являлся однолюбом. Только любовь свою он разделил надвое. Поэтому Оксанка и вцепилась в него. Хотя Галя до конца и не могла понять, какую перспективу лелеет подруга. «Женатик» Белоусов ни за что бы не оставил семью.
— Не следует при таких ранах стремиться быстро поднять артериальное давление как можно выше, — украдкой поглядывая на Оксану, твердил практикантам начальник отделения. — Противопоказано введение прессорных аминов…
— Сегодня он ведет меня в «Мономах», — сообщила Оксана, игриво стрельнув в него взглядом.
— Мама дорогая! — изумилась тоже шепотом Галя. — Там же все дорого!
— Говорит, что получил очередной гонорар и аванс. Так что мы будем упиваться омарами под коньяком, жареной осетриной с грибами и «Абрау Дюссо» хрен его знает какого года выдержки. А смотри, что он мне вчера подарил…
Оксана приподняла рукав халата, и Галя увидела великолепные часы «RADO», выполненные в строгом черном стиле.
— Господи, какой-то подпольный миллионер.
— Сережа не жмот. Этого у него не отнять. Помнишь, был у меня такой Андрюша? Однажды я пошла с ним на рынок. Купили то да се, но тут он подходит к старушке с зеленью и спрашивает, почем пучок укропа. Стоил-то пучок этот копейки, а Андрюшенька-душенька побледнел весь и говорит: «Эй, мамаша, он у тебя что, на золотом песке растет?». Короче, любовь сразу прошла, увяли помидоры. Ужасно удивлялся потом, когда я его выставила вон.
Они обе захихикали, но тут же замолчали под взглядом старшей медсестры.
— Блин, как меня эта ведьма достала, — сквозь зубы процедила Оксана. — Когда я вчера отпрашивалась пораньше уйти, у Маргариты был такой вид, словно у нее под ногами разлили помои, а потом она так губки подобрала и говорит: «Что-то вы, Оксана Михайловна, стали слишком часто отпрашиваться?». У нас, мол, график дежурств расписан, а вы его ломаете. Ну, я, конечно, молчать не стала, говорю, а как вы во время рабочего дня по магазинам бегаете, ни у кого не отпрашиваясь? Беленький тут хлопнул ручкой по столу и говорит, что в своем отделении он сам разберется. Я чуть его не расцеловала при ней. Обожаю, когда он такой. Сразу на настоящего мужика становится похож. Такой, знаешь ли, мачо, постоянно готовый к… сама знаешь чему.
— Т-с-с, — прошептала Галя со смехом. — А то сейчас всю конспирацию нарушишь.
— Ой, и так все знают, — легкомысленно отмахнулась подруга.
После обхода Оксана неожиданно спросила:
— Ты мне лучше скажи, когда своего принца представишь, а? Когда я увижу этого счастливчика?
— Я тебя умоляю, не начинай снова, — вздохнула Галя.
— А чё такое, чё такое? — чуть подтолкнула ее Оксана. — Чё, мужика не можешь найти? Найдем мы тебе мужика. Есть у меня на примете мужичок. Правда, я сначала думала, что он «голубой», — хихикнула подруга. — Уж очень манеры у него мягкие, не мужские. Но нет, просто у него так нежность из души прет. Тебе в самый раз. Будете нежно ворковать друг с другом…
— Ну тебя! Терпеть не могу эти своднические поползновения! — рассердилась Галя. — Что твои, что бабушкины. Та мне целыми днями проходу не дает: «Уж замуж, деточка, пора. Я в твои годы уже сына воспитывала».
— Тетя Зоя права. К тому же я тебе не предлагаю объявление в газету писать! «Молодая симпатичная незамужняя медсестричка, 26 лет, вылечит единственного больного от любовной лихорадки». И кота в мешке не подсовываю. Проверенный мужчинка, с машиной, с квартирой. Смазливенький. Я б сама за него пошла, только он не в моем вкусе.
Галя вздохнула. Оксана кого угодно могла достать своим брачным энтузиазмом. Галя всегда удивлялась этому удивительному женскому свойству — клясть мужиков направо и налево и одновременно с такой настойчивостью расписывать прелести брака незамужним товаркам.
— Зовут Юра, — продолжала Оксана, удерживая подругу за рукав, чтобы не сбежала. — Есть мама и папа, но он с ними не живет. Они купили ему отдельную квартиру. У них свой бизнес или что-то в этом роде. Короче, будешь как сыр в масле кататься.
— Что, прямо сейчас готовиться к катанию?
— Ой, ой, ой, только вот не надо этих поз а-ля Принцесса на горошине. В нашем возрасте надо брать, что под руку подвернется. Я, конечно, преувеличиваю, но смысл именно такой. Молоденьких, красивых и грудастых — полна Москва, в придачу со всей Россией. Вон, посмотри по НТВ на этих саратовских да рязанских дурочек. «Я думаю, что меня обязательно заметят продюсеры из Голливуда. Я так хочу быть топ-моделью», — передразнила она.
— Ты в чем меня убеждаешь? — нервно засмеялась Галя, увлекаемая подругой в холл, куда обычно выходили покурить больные и врачи.
— В том, что «синим чулком», если ты не бизнес-вумен, которая за большие деньги может купить себе породистого красавца, быть неприлично. И скучно. На старости лет и погрызться не с кем будет.
— А любовницей быть прилично? — вырвалось нечаянно у рассерженной Гали.
Но Оксана, судя по всему, нисколько не обиделась. Она спокойно закурила и, выпустив струйку дыма в потолок, проговорила:
— Прилично. Быть любимой всегда прилично.
— А самой любить? — тихо спросила Галя.
— Самой? А зачем? Что нам, бабам, от этой любви может обломиться? Чем больше ты любишь, тем азартнее мужики о тебя вытирают ноги. Проснись, дурочка. Посмотри вокруг. Все же хищники. Если не ты слопаешь, слопают тебя. Это раньше были вздохи под луной, ландыши и «легко на сердце от песни веселой». А теперь каждый смотрит, что можно урвать у другого. Не деньги, так покой. Не покой, так здоровье. Не то и первое, и второе, и третье сразу. В жизни главное иметь вот тут, — Оксана ткнула себя большим пальцем в грудь, — непробиваемую броню. Чтобы потом не было мучительно больно за бесцельно прожитые в «любви и согласии» годы. Есть броня — нет проблем. Нет этих метаний — «Ах, любит ли он меня?», этого беспокойства, что его кобелиная сущность найдет себе более привлекательный объект для случки. Вот тогда ты свободна. Можешь развернуть крылья и махать ими сколько влезет.
