Итог созидательной деятельности Бога
Повествование о шести днях творения (Быт 1-2) традиционно называется «Шестоднев». Нетрудно заметить, что созидательная деятельность Бога как бы делится на два цикла, обладающих сходной последовательностью.
Два «цикла» творения по Шестодневу
Сотворение человека имеет кульминационный характер – это вершина процесса творения. Согласно Шестодневу, человек заключает в себе уникальное двуединство: созданный в шестой день, он принадлежит животному миру, но в то же время «он является как бы божественной печатью, которой запечатлено творение»[54]. После создания человека Бог определяет, что все не просто хорошо, но «очень хорошо» (Быт 1:31) – сотворенный Богом мир стал всецело совершенным.
Седьмой день – благословение Бога творению
Поэтому в седьмой день Бог уже не создавал ничего нового, но пребыл «в покое». О значении седьмого дня говорится с особой торжественностью – «И благословил Бог седьмой день, и освятил его» (Быт 2:3). В Библии сотворение мира соотнесено с семидневной неделей, и седьмой день – суббота – есть священный день, день покоя для всех (Исх 20:8–11)[55]. «Покой» Бога, конечно, не означает, что Он удалился из мира и не принимает никакого участия в его делах – Бог продолжает поддерживать и хранить мир Своей живительной силой (ср. Ин 5:17).
Актуальный смысл Шестоднева
Современная наука предлагает различные теории и гипотезы о происхождении вселенной и жизни на Земле, при этом библейское повествование рассматривается в качестве одной из гипотез и подвергается критическому естественно-научному анализу. Однако при анализе Шестоднева важно помнить, что он представляет собой поэтический текст, написанный образным языком, доступным для понимания его первых читателей. Конечно, возможно сопоставлять Шестоднев с научными гипотезами о становлении мира – уже ранние христианские авторы при толковании Шестоднева активно привлекали научные знания своих эпох[56]. При этом нельзя забывать, что основной смысл этого текста – религиозный[57]. Цель священного автора – не представить естественно-научную картину формирования вселенной, а сообщить читателям важнейшие истины о Боге-Творце. Чтобы ярче понять новизну библейского откровения, Шестоднев необходимо рассматривать на фоне космогоний тех времен.
Сравнение библейского откровения о сотворении мира с основными чертами языческих мифологий[58]
Показательно, что создание мира в Шестодневе предстает поэтапным: от простого к сложному, от неживого к живому, от животного к человеку. Священный автор указывает, что Бог может творить и опосредованно, действуя через природные стихии. Принципиально важные идеи, которые доносит до нас Шестоднев, следующие: мир создал единый всемогущий Бог, и причиной творения было не что иное, как Его желание подарить жизнь существам, отличающимся от Него. Благой и любящий Бог сотворил мир красивым и совершенным, при этом состояние мира во многом зависит от человека, которому Бог как бы «поручил» мир, доверил его.
Второе повествование о сотворении человека
Во второй главе книги Бытия содержится другой рассказ о творении человека, в котором приведено больше подробностей, дополняющих повествование Шестоднева (Быт 2: 7,18-25)[59]. По сравнению с Шестодневом этот рассказ более близок образному языку древневосточных народов.
Сотворение Адама
Сказано, что Бог сотворил человека из «праха земного». «Человек» – по-еврейски «адам» – создан из «земли» – по-еврейски «адамá». «Прах»[60]/ пыль – символ самого ничтожного (ср. выражение «лежать в пыли», Ис 26:19). Но затем Бог вдохнул в него дыхание жизни, «и стал человек душою живою» (Быт 2:7)[61]. Эта образность показывает, что свою душу человек получил непосредственно от Бога. Получается, что сотворение человека происходило в два этапа: вначале «было живое тело – животное в образе человека, с душою животного. Потом Бог вдунул в него дух Свой – и из животного стал человек»[62]. Этот рассказ ярко показывает двойственность человека, его принадлежность к миру материальному и одновременно к миру духовному.
Сотворение женщины
Бог определяет, что «не хорошо быть человеку одному» (Быт 2:18). Подчеркивается, что Бог заложил в человеке потребность в общении, в единении с другими. Но среди всех созданных Богом живых существ для Адама не нашлось «помощника, подобного ему» (Быт 2:20). Тогда вновь, как и перед сотворением первого человека, происходит таинственный Божественный Совет: «…сотворим ему помощника, соответственного ему». Наведя на человека крепкий сон, Бог создал женщину «из ребра» Адама (Быт 2:22). Образ «ребра» указывает на теснейшую близость мужчины и женщины – понятия «ребро», «сердце» и «жизнь» имеют большое смысловое сходство[63]. Показательно, что в повествовании о творении женщины не используется глагол «бара» (редкий глагол, указывающий на особое действие Бога). Это означает, что женщина не является принципиально новым творением: единая человеческая природа стала существовать в двух полах. Когда Адам видит свою жену, дарованную ему Богом, он восклицает: «Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей»[64] (Быт 2:23). Это было радостное узнавание «другого я»; по замыслу Божию, союз мужа и жены предполагает нерасторжимое единение – «…и будут [два] одна плоть» (Быт 2:24). Мы видим, что брак освящен Богом уже при сотворении первых людей; в Шестодневе также сказано, что Бог благословил людей со словами «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею» (Быт 1:28).
Адам сказал также: «Она будет называться женою, ибо взята от мужа»; в еврейском языке слово «жена» – «ишшá» – образовано от слова «муж» – «иш», и такое именование ярко свидетельствует о природном единстве жены и мужа. «Жена не получает особого имени, но называется как часть мужа. Это указывает на равенство полов до грехопадения»[65]. Позднее Адам наречет своей жене имя «Ева» (евр. Хавва, Быт 3:20), что означает «дарующая жизнь»[66]. Священный автор отмечает: «И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (Быт 2:25). Люди были полностью открыты друг другу, их взаимное доверие было всецелым.
Жизнь людей в раю – первые заповеди
Описание рая
Сотворив человека из праха, Бог поселил его в прекрасном саду – греч. παράδεισος, «парадисос», слав. «рай». «Образ сада, изобилующего плодовыми деревьями, был излюбленный на Востоке способ изображать Божие благословение»[67]. Рай находился «на востоке», в Эдеме (евр. Эден)[68], и располагался между четырьмя реками. В частности, упоминается река Евфрат, поэтому считается, что рай находился в районе Междуречья. География рая во многом условная – четыре реки соответствуют четырем сторонам света[69] и показывают красоту и изобилие этого места. В центре рая росло Древо жизни – символ присутствия Бога, являющегося вечным Источником жизни[70]. Таким образом, рай являл собой место, где человек пребывал в близком общении с Богом – именно это было самым главным[71].
Две первые заповеди-поручения Бога человеку
Очень важно, что человек в раю не жил в полной праздности и беспечности – Бог дал ему несколько заповедей, чтобы человек возрастал в своих способностях и совершенствовался в добре.
Первая заповедь – «возделывать и хранить» рай – предполагает определенный физический труд и изучение всего окружающего. Забота о творении Божием была источником радости и удовольствия. Человек не только жил в гармонии с природой, – он уже становился соработником Бога, развивал созданный Им мир.
Вторая заповедь предполагала умственный труд – Бог повелел Адаму дать имена всем животным, созданным Богом (Быт 2:16,17). Этот процесс не был произвольным – человек должен был увидеть важнейшие сущностные черты творений и исходя из них определить имя для каждого. Теперь человек соучаствовал в запечатлении творения Божия. В наречении имен также проявилась власть первозданного человека над животными, переданная ему Богом.
Третья заповедь о дереве познания добра и зла
Третьей заповедью был единственный запрет: Адаму было позволено есть плоды любого дерева, которое растет в раю, кроме одного – «древа познания добра и зла» (Быт 2:17). Бог особым образом подчеркнул важность этого запрета для человека: «…в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрешь» (Быт 2:17). Таинственное название этого дерева и строгость запрета могут навести на мысль, что плоды были особенными, что их вкушение могло дать человеку способность познать добро и зло, сущность всех вещей. Но такие выводы слишком поспешны.
