Читаем без скачивания Тайна придворного шута - Детлеф Блюм

— Есть бюрократия еще более страшная, — смеясь, откликнулся Гвидо, — итальянская.

Один из столиков в павильоне был постоянно зарезервирован для господина Шустера. Симону нравилось приходить сюда в послеполуденные часы. Посетителей почти не было, и брат хозяина, великолепный повар, имел возможность не спеша приготовить обед для Симона. Летняя пристройка была оборудована с большим вкусом. От уличной суеты посетителей отделял невысокий, увитый зеленью заборчик, а огромный голубой навес защищал от солнечных лучей и дождя.

На противоположной стороне улицы Юрген Клемм раскладывал на столиках перед витриной своего магазина новые книги. Обливаясь потом от усердия, он выкатывал одну за одной тележки с литературой. Сегодня вход в магазин украшала вывеска «Встреча с книгой». Еще пять лет назад над входом светились неоновые буквы «Книжный салон Гезины Клемм». Потом старая хозяйка умерла, и магазин перестал быть тем островком книготорговли, где царил дух преклонения перед красотой настоящей литературы. Сынок Гезины — Юрген — имел совершенно противоположные маменькиным взгляды на предназначение книги в жизни человека, и спустя очень короткое время полки магазина заполнили томики совсем иного содержания. Классическая, серьезная литература исчезла с прилавков. Вместе с ней исчезли и постоянные покупатели. Но это не отразилось на доходности предприятия, ибо спрос на бульварную литературу нарастал, издания раскупались значительно быстрее, чем в былые времена. Новый хозяин отлично чувствовал конъюнктуру. Он отремонтировал помещение и переоборудовал его так, чтобы максимально учесть интересы большей части покупателей. Сократив до минимума численность персонала, он еще больше увеличил прибыль и превратился в преуспевающего бизнесмена. Смена вывески, как, впрочем, и смена содержания бывшего книжного салона г-жи Клемм, мало отразилась на доходности предприятия самого Симона. Его магазин, расположенный по соседству, ничего не потерял, даже, наоборот, приобрел несколько новых клиентов, коими стали институтские библиотеки. Вопросы конкуренции с Юргеном мало волновали его. Гораздо страшнее, по его мнению, была та неприкрытая злоба, с которой молодой Клемм превратил дело жизни своей матери в груду мусора. Симон не мог этого понять. Как можно ориентироваться только на сиюминутную выгоду и интерес определенной части населения к книжонкам, которые принято называть бульварными? Сам Симон был совершенно уверен, что его делу такая участь не грозит. Слишком сильным противовесом выступал клуб Фонтане. Почти все члены клуба были клиентами Симона. Более того, они постоянно вкладывали в развитие книготорговли свои средства. Среди них были предприниматели и представители политической элиты, видные писатели и деятели искусства. Симон добился, что любой человек, вступая в их круг, фактически брал на себя обязательство покупать литературу только у него.

Симон перевел взгляд на фасад дома, где расположился магазин Клемма. На одном из балконов пятого этажа он заметил двух ребятишек. Сначала он не смог понять, как ему вообще удалось разглядеть таких малышей за высоким парапетом. Но скоро понял, в чем дело: дети то и дело забирались на стул, чтобы дотянуться до огромных деревянных ящиков с цветами, висевших с внешней стороны балкона. Малыши усердно поливали растения. Они по очереди приносили большие садовые лейки и старательно увлажняли землю в ящиках. «Как бы ребята не перестарались», — только и успел подумать Симон, как первые капли воды набухли на дне цветочного ящика. Через мгновение капли полетели вниз, прямо на только что расставленные Юргеном Клеммом столы с «шедеврами» бульварной литературы. Так как воды в ящики было вылито достаточно, скоро с балкона полился настоящий дождь, сопровождаемый комьями земли. Симон закрыл глаза.

— Эй, вы что, совсем одурели?

Голос Юргена вернул Симона к реальной жизни. Он открыл глаза и увидел, как Клемм, стоя перед дверью с искаженным от злобы лицом, орал на своих продавцов, лихорадочно пытавшихся спасти разложенные на лотках книги. Симон поднял глаза и увидел, что дети исчезли с балкона, видимо, осознав, что натворили. А служащие Клемма, выстроившись цепочкой, пытались спасти от воды то, что еще можно было спасти. Сам Клемм, красный как вареный рак, продолжал орать, как будто криком можно было хоть что-то исправить.

Пробуя первый кусочек принесенного официантом кролика, Симон с улыбкой подумал: «Вот уж действительно — кошке игрушки, мышке слезки».

Ровно в 16 часов Симон пригласил к себе в кабинет Регину Кляйн, коммерческого директора своего книжного магазина. Ей было тридцать восемь лет, и в свое время она была ученицей у его родителей, потом стала полноправным сотрудником фирмы. После смерти Ханны, жены Симона, у них с Региной случился короткий роман, который довольно быстро закончился. Эта любовная история никак не отразилась на их отношениях по службе. Регина была человеком весьма прагматичным и самостоятельным. В ее компетенции были вопросы закупок товара, распределение персонала по рабочим местам, организация презентаций, бухгалтерия и практически все текущие вопросы. Впрочем, Симон платил госпоже Кляйн весьма приличную зарплату. Та же прекрасно понимала, что ни у одного из сколько-нибудь серьезных книготорговцев Берлина она не сможет претендовать на тот статус, который имела в магазине Симона.

Сам Симон решал кадровые вопросы, определял финансовую политику, вел все дела с наиболее крупными клиентами и представителями городской администрации. В общем, позиции в деле у обоих были примерно равными, они прекрасно ладили и понимали друг друга.

Раз в месяц Симон и Регина запирались у него в кабинете на несколько часов. Это время они посвящали анализу развития бизнеса, обсуждали предстоящие сделки и все вопросы, требовавшие совместного решения. При этом выпивалось огромное количество зеленого чая, а напоследок деловые партнеры позволяли себе расслабиться, открыв бутылочку виски.

— Последний пункт. — Регина поставила галочку у себя в плане. — Чтения в следующий четверг. На сегодня получено сорок заявок на участие. Все они зарегистрированы.

— Значит, у нас снова будет полный дом гостей. В дверь постучали.

— Да!

В приоткрытую дверь просунулась голова Георга.

— Доктор Мальц просит принять его.

Симон вопросительно посмотрел на Регину:

— У нас все?

— Только один вопрос. Кому поручим приветствовать гостей на следующей неделе и кто представит госпожу Хансен?

— Может, ты? — Симон с надеждой посмотрел на Регину.

— Лучше не надо…

— Значит, снова я, — вздохнул Симон и кивнул Георгу, чтобы тот пригласил посетителя.

Хартвиг Мальц был давно знаком с Региной и крепко пожал ей руку. Однако, пока госпожа Кляйн не вышла из кабинета, он не позволил себе присесть.

— Господи, Симон, почему ты до сих пор живешь бобылем? Каждый день быть рядом с такой замечательной женщиной — и оставаться одному. Как ты это выносишь?

Симон предложил ему сигару.

— Ты же, старый сводник, в курсе всей нашей истории. Регина уже вне игры. Ладно. Что привело тебя ко мне? Надеюсь, ты явился сюда не для того, чтобы устраивать мою личную жизнь?

Доктор Мальц вежливо отказался от предложенной сигары, сославшись на то, что у него совершенно нет времени, что он просто шел мимо и заглянул всего на минутку.

— Если помнишь, на следующей неделе в Хоппегартене чемпионат Европы по скачкам. Я забыл спросить, придешь ли ты.

В календаре Симона этот день был обведен красными чернилами. Только очень важные даты господин Шустер отмечал таким образом. Скачки с призовым фондом четыреста тысяч марок были, пожалуй, самым значительным событием для всех завсегдатаев берлинского ипподрома.

— Естественно, я не могу пропустить это мероприятие.

— Буду очень рад, если ты составишь мне компанию. Моя жена не сможет прийти, у нее, как всегда, какие-то неотложные дела. Но в нашу компанию приглашен доктор Шнайдер, один из руководителей ипотечного банка «Берлин-Дрезден». Банк является главным спонсором чемпионата, и присутствие такого человека, естественно, необходимо. Кстати, вы знакомы?

Симон отрицательно покачал головой.

— Это ничего, я представлю вас друг другу. Он очень милый парень и должен тебе понравиться. К сожалению, в скачках ничего не смыслит. Если ты приедешь, сможешь немного приобщить его к правилам. Ты же у нас дока в этих вопросах, я не настолько компетентен.

Конечно, было бы слишком утверждать, что Хартвиг Мальц крупный специалист по скачкам, но все, кто бывал с ним на ипподроме, знали, какой это азартный болельщик и как способен завести всю компанию. Симон заверил своего друга, что непременно введет господина Шнайдера в курс дела и объяснит ему правила тотализатора.

— Вот и отлично. — Мальц поднялся с кресла. — Захватишь с собой Клаудиу, если у нее найдется время?