С момента появления в XVI в. первых общеевропейских фигур (Сервантес, Монтень, Шекспир) возникают и попытки объединения западной части континента. Испания предпринимает ее при короле Карле V, Франция — при Людовике XIV и Наполеоне, в то время как Англия строго блюдет внутриевропейское равновесие, борется (последовательно) с Испанией, Францией, Германией против враждебного ей объединения Запада. Наполеон, завоевавший Европу от Гибралтара и Корфу на юге до Швеции на севере, владевший всей Центральной Европой и даже захвативший на два месяца Москву на востоке, был фактически первым «европейцем». Он призывал к созданию «единой Европы». Впервые при французском дворе создается общеевропейская «сцена», которой от Людовика XIV до Наполеона III подражала вся Европа, нося те же одежды, говоря по–французски, повторяя идеи Просвещения и Революции.
Правомочно ли говорить о Западе как о целом? В определенном и главном смысле — да. Это та зона мирового сообщества, где господствует индивидуализм, где наличествует буржуазная демократия, где преобладает христианская религия и главенствует светская организация общества. Это общества, где живут преимущественно германская и латинская ветви индоевропейской расы, где сконцентрированы мировые исследовательские центры, лучшие в мире библиотеки, самая густая сеть коммуникаций, где наиболее высокий жизненный уровень, самая высокая продолжительность жизни, эффективная система социального и пенсионного страхования, обязательное образование до совершеннолетия, медицинское обслуживание от рождения до смерти. Жизненный уровень этого региона в 10–15 раз превышает уровень евразийских, латиноамериканских и африканских соседей. На границах этого региона — от Рио — Гранде до Одера — создана плотная контрольная сеть против представителей иных регионов, цивилизаций, религий. Запад живет в компактной зоне единого менталитета — его книги, фильмы, музыка, театр одинаково воспринимаются от Сан — Франциско до Берлина. Его политика объективным образом отделяет этот устремившийся сегодня в постиндустриальную эпоху мир от остальных девяноста процентов населения Земли.
Общее начало Запада — менталитет, основанный на рационализме, индивидуализме, предприимчивости. Проявлению общих цивилизационных черт содействует единое политическое кредо — частная собственность и частное предпринимательство, общее юридическое основание — равенство всех перед законом, общие этические представления, основанные на христианской этике. Житель Запада не будет чувствовать себя чужим, перемещаясь из одной страны североатлантического региона в другую. Около 700 млн человек считают себя принадлежащими к западной цивилизации. Английский язык скрепил эту общность, превратившись неофициально в язык межнационального общения.
Макс Вебер в предисловии к книге «Протестантская этика и дух капитализма» выделяет следующие особенности Запада: теологическая система, полным развитием которой Запад обязан христианству (находящемуся в свою очередь под влиянием эллинизма); наука — ее математические основания, экспериментальный метод; особое положение в обществе исторической науки; наличие канонов в юриспруденции; музыка с ее рациональной гармонией, полагающаяся на систему нот и наличие оркестра; архитектура, идущая от готики; живопись — рациональное использование линий и перспективы; печать, создающая массовую литературу; наличие государства как политического установления с писаной Конституцией, законами, администрацией, создаваемой на основе специального обучения и, самое главное, господство капитализма в экономике.
А англичанин Гарольд Ласки отмечает следующие черты: устремленность в будущее, страсть к величию, чувство достоинства, дух первопроходчества, индивидуализм, неприязнь к застою, гибкость, эмпирический подход, приоритет практических интересов, стремление к благополучию и преуспеванию, вера в собственные силы, уважение к истовому труду
Запад отличает от остального мира особая политическая система, покоящаяся на политическом плюрализме и разделении властей в управлении государством, на разделении функций между центральными и местными органами власти, которое имеет конституционную основу; на социальном плюрализме — сосуществовании классов, чья собственность и права исходят из общественного договора; на наличии частной собственности, владение которой обеспечивается законодательством; на существовании общепризнанных законов. Для него характерно наличие религиозной доктрины, утверждающей абсолютную ценность индивидуума. Его социально–психологическая парадигма может быть названа творческой, демиургической, преобразовательной. Эта парадигма дает Западу огромные созидательные возможности.
Именно Запад развил идеи народовластия, подняв из античного праха науку об управлении. Гоббс и Локк в Англии, Монтескье и Руссо во Франции, Джефферсон и Медисон в Америке сформулировали идеи, исполненные революционной силы. Три крупнейшие страны Запада своими революциями дали пример быстрых социальных трансформаций. Кромвель, Робеспьер и Джефферсон показали путь ускорения социального развития и демократического государственного устройства. За триста лет, последовавших за английской революцией, идеи суверенитета народа и народного представительства трансформировали Запад в социальном плане, вовлекая население в осмысленное общественное существование — вплоть до победы всеобщего избирательного права.
На вершине своего могущества Запад устами Адама Смита провозгласил принцип свободной торговли естественным и наилучшим состоянием мирового товарообмена. Теории философов Просвещения и практика промышленного развития Запада, нуждающегося в рабочей силе, превратили его в великий магнит для незападного мира — оттуда плыли, ехали и летели миллионы людей; Запад уже на раннем этапе санкционировал их свободное перемещение. Потом придет время запретительных законов, но с XVIII в. до 70‑х годов XX в. мир довольно открыто знакомился с Западом, посылая в западные страны своих наиболее активных представителей. А затем телевидение, телефон, Интернет, CNN создали уникальные новые возможности контактов большинства мира с Западом.
Революционизирующее воздействие на мир оказала свобода слова. Воспетая Т. Джефферсоном и Дж. Ст. Миллем, она стала символом свободы человеческого разума, борющегося с безразличием природы и косностью людей. Превращенная Западом в неотъемлемую человеческую ценность, свобода слова создала единое этическое поле для Запада, привлекая к нему людей из не-Запада. Свобода слова буквально взорвала общественную ткань остального мира в XX в., став начальным пунктом деятельности прозападных элит незападных стран по осуществлению модернизации, принявшей вид вестернизации.
ГЛАВА ВТОРАЯ ВЫЗОВ ЗАПАДА
Итак, термину «Запад» мы придаем содержательное значение. В отличие от марксистской социально–экономической трактовки, мы полагаем, что капитализм — лишь ядро западной жизни, сложившейся на базе уже существовавшего особого духа и ментальности. В отличие от веберовской интерпретации, мы видим в протестантской этике лишь центральную часть тех духовных преобразований, которые породили эффективный и развитой капитализм. Наш подход можно назвать культурологически–цивилизационным. Запад сформировался на основе нового демиургического духа, складываясь как особая культура, которая закрепилась в социальных и политических институтах, и стала новой цивилизацией, отличающейся от прочих уже не только своей духовной сущностью, но и множеством других конкретных различий.
Вызов Запада заключался в том, что его активность, успехи в науке, развитии сделали достоянием музеев множество коренных традиционных ценностей великих цивилизаций, могучих держав прошлого. Реальная жизнь потребовала от незападных держав отказа от сакраментальных обрядов, близких сердцу ценностей ради самосохранения и надежды на участие в будущей мировой истории.
Встретившие посланцев Запада государства Азии, Африки, обеих Америк имели немалый опыт общения с преобладающей силой. Время и терпение всегда давали надежду. Но не в этом случае. Важнейшей особенностью западного вызова миру было то, что Запад не требовал дан и и подчинения, гораздо более того — он организовывал незападный мир в единый рынок, в единое поле деятельности, не участвовать в котором можно было, лишь превратившись в безмолвных исполнителей его воли, т. е. в невольных участников. Формы вызова были многообразны: захват колоний; включение в сферы влияния; создание притягательного образа прозападного развития; разрушение традиционного уклада жизни; подрыв прежней экономической структуры; информационные потоки; создание международных организаций; включение в мировой рынок и формирование общего поля деятельности.
