— Святой брат? — искреннее недоумение, прозвучавшее в голосе барона, было вполне объяснимо. — Что вы здесь делаете?
— Просто хочу выяснить кое-что для себя. Пусть вас не волнует мое присутствие.
Уже произнося эту фразу, Дитрих понял, что следовало подобрать другие слова. Барон нахмурился.
— Меня волнует все, что происходит на моей земле, святой брат Дитрих! И если в замке творится какая-то чертовщина, я обязан это знать!
Ревнителю внезапно пришло в голову — почему нет? Если ведьма начнет призвать духов, можно будет посмотреть на реакцию барона, попытаться надавить на него, пока он растерян. Латиссаэль ведь ничего не говорила насчет барона. Ревнитель, конечно же, не стал рассказывать о своих подозрениях, просто пригласил проследовать за собой. Только скупо сообщил, что у него есть основания предполагать возможность проведения незаконного ритуала и он не хотел давать делу огласку раньше времени.
Склеп ничем не отличался от десятков таких же, уже виденных ревнителем за свою долгую службу. Из привычного интерьера выбивались разве что пять кенотафов, барона Михаила и его семьи. Пожар превратил тела в пепел, ничего не оставив для похорон, и в подземелье установили эти пять каменных статуй. Нельзя не отметить, некое сходство между Марисой и покойной баронессой действительно было…
— И что теперь? — голос лорда Кирилла разрезал тишину.
— Теперь следует подождать, — пожал плечами ревнитель. — Выберем место посуше, и приготовимся сидеть до утра.
— Вы уверены, что… сюда кто-то придет? Святой брат.
— Нет, конечно же! В делах такого рода ни в чем нельзя быть уверенным. Однако, я считаю вероятность проведения ритуала сегодняшней ночью достаточно высокой, чтобы вылезти из кровать и мокнуть под дождем.
— Вы совершенно правы, брат Дитрих, — по ступенькам, почтительно поддерживаемая под локоть лордом Дорианом, спускалась Дева Света. Бушевавшая на улице гроза никак не отразилась на облике древнейшей. Ревнитель внезапно подумал, что ни в какой помощи со стороны миледи не нуждалась, скорее наоборот. В его голове раздался тихий голос: — Барона пригласили вы?
— Он увязался за мной самостоятельно, — телепатические способности госпожи удивления не вызвали совершенно.
— Так тому и быть.
— Мне искренне жаль, что состояние здоровья сестры Эрано не позволяет ей присоединиться к нам. Значит, придется обойтись без нее. Вы не могли бы мне помочь, господа?
Леди Латиссаэль нарисовала в грязи пару окружностей, окружив их сложным узором из незнакомых символов. После этого она забрала по капле крови у каждого из присутствующих, пропела над ними несколько фраз, эхом загулявших по склепу и наполнив его невнятными шорохами, и заставила всех войти в круг. После этого она подбросила кровь в воздух и, нисколько не заботясь о сохранности платья, уселась прямо на пол. Кенотафы метрах в десяти просматривались более чем хорошо.
— Не думаю, что ждать придется долго, — вымолвила она куда-то в пространство. — Время близится.
— Быть может, вы мне все-таки объясните, что происходит? — от барона исходили ощутимые волны недовольства.
— Потерпите, осталось немного. Скоро вы сами все поймете.
Мариса вошла минут через десять и уверенно направилась прямо к кенотафу. Немного постояла, глядя на лица родственников, особенно внимательно осмотрела собственную статую. Губы ее кривились в горькой улыбке. Потом, не сомневаясь и не колеблясь, без всякой подготовки она вонзила себе в руку шип на медальоне, выполненном в форме глаза. Дитрих решил, что это и есть "Ночное Око", полученное магессой у лорда Дориана. По мере того, как кровь впитывалась в амулет, вертикальный зрачок наливался цветом, превращаясь из зеленого в черный. Наконец девушка вытащила медальон из раны и бросила на пол. Губы ее зашевелились.
До наблюдателей не доносилось ни звука. Судя по всему, созданная светородной защита не считала нужным позволять услышать слова древнего заклинания, которое сейчас мерно читала Мариса. Призыв мертвых всегда относился к самым опасным из разделов магии, за исключением некромантов, решались использовать его немногие. Ведьме решимости было не занимать.
Пока все шло успешно. Неясное облако, возникшее вокруг статуй, постепенно наливалось силой, приобретало человеческие черты. Рядом с Дитрихом судорожно вздохнул барон — вокруг магессы стояли пять полупрозрачных фигур. Мужчина, чуть полноватый, среднего роста, с баронской цепью на шее, рядом с ним женщина со светлыми волосами и младенцем на руках. Справа тусклыми глазами уставился прямо на леди Латиссаеэль юноша лет шестнадцати, удивительно похожий на своего отца, со временем он мог бы стать его точной копией. И прямо напротив Марисы, лицом к лицу, стояла девочка лет десяти.
Значит, Мариса ошибалась, она не имеет никакого отношения к сгоревшей семье? На лице ведьмы отразился ужас. Похоже, она ничего не понимала. Призрак девочки печально улыбнулся и плавным, но быстрым движением оказался рядом с ведьмой. Заглянул ей в глаза, нежно, словно прикасаясь к хрупкой драгоценности, положил руки на плечи. Притянул к себе в пугающем и завораживающем поцелуе.
Дитрих много раз пытался понять, почему его так испугало выражение глаз Марисы, когда она развернулась к ним лицом. Девочка медленно погружалась внутрь ее тела, черты призрака накладывались на фигуру ведьмы. То она выглядела, как девушка лет двадцати, в следующий миг казалась ребенком с неподвижными черными глазами. Рядом чуть подрагивал Дориан, ревнитель без особого удивления различил Цепи Ветра, наложенные на лорда перворожденной. Впрочем, голос ему оставили.
— Мариса!
Магесса с жалостью и тоской взглянула на юношу и чуть заметно, отрицательно покачала головой. Горько и ласково улыбнулась, словно знала что-то, недоступное пониманию смертных. Скорее всего, так оно и было. Затем посмотрела на барона Кирилла, и сильный мужчина невольно попятился от жгучей ненависти, вложенной в этот взгляд. Так смотрят лишенные всего — на обогатившихся. Преданные — на предателей. И никакие заклинания не спасли от тихого голоса, раздавшего в голове у каждого стоявшего в тот момент в старом грязном склепе:
— Умри бездетным.
Гроза утихла так же неожиданно, как и началась. Замок умывался солнечными лучами, избавляясь от горькой, страшной памяти, пришедшей в него прошлой ночью. Ревнитель утром переговорил с епископией в Клюве, совершенно спокойно выслушал уверения в готовности создать портал, куда потребуется, но попросил не торопить события. Барон Кирилл со вчерашней ночи слег, около него сидел замковый лекарь, а брата Дитриха внезапно заинтересовали события девятилетней давности. Впрочем, был еще один… одно существо, способное поделиться подробностями вчерашних событий, но согласиться ли леди Латиссаэль рассказать правду смертному?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
