Читаем без скачивания Альпийская рапсодия - Элизабет Эштон

Эми ничего не сказала, но заметно успокоилась.

Несмотря на первоначальное нежелание ехать на экскурсию, вскоре Ивлин уже стала ждать следующего дня с нетерпением. Неплохо было ненадолго покинуть Зеефельд. Девушка много слышала о новой дороге через перевал Бреннер; к тому же ей хотелось вновь встретиться с Максом, хотя она и отказывалась себе в этом признаться.

Ивлин вместе с Эми провела утро в городском парке с видом на церковь. Посыпанные гравием дорожки были окаймлены цветочными клумбами; в центре парка находился искусственный водоем. Шум транспорта почти не долетал сюда.

Девушка смотрела на остроконечную крышу церкви с высоким шпилем. Это была монастырская церковь, а за ней находилась гостиница «Клостербрау», занимавшая здание старого монастыря. Стены окружающих ее домов представляли собой своеобразную галерею под открытым небом. Настенные росписи на темы истории были вообще характерны для Тироля.

Если бы Ивлин хотела оставаться верной своей погибшей любви, ей следовало бы стать монахиней. В древности монастыри давали приют потерявшим любовь женщинам. Но Ивлин не была для этого слишком набожной, и хотя в англиканской церкви тоже существовали монашеские ордены, она считала монастыри принадлежностью католиков. Такая самоизоляция казалась девушке лишней, ведь она была уверена, что никогда не полюбит вновь. Сейчас ей почему-то захотелось, чтобы существовал непреодолимый барьер между ней… и кем? Какие абсурдные мысли приходят ей в голову. Между физическим влечением к красивому мужчине и настоящей любовью глубокая пропасть. Ивлин была знакома с Гарри несколько месяцев, прежде чем она разобралась в своих чувствах к нему, а Макса она видела только дважды.

Может статься, что познакомившись с ним поближе, она поймет, что он ей вовсе не нравится. Его вмешательство в ее жизнь было неприятно Ивлин. Внешность Макса привлекала ее, но она не знала, что он за человек. Может быть, завтрашний день принесет ей разочарование.

— Время ленча, — сказала Эми, складывая вязание. — Ты что-то слишком задумчива, дорогая.

— Мне надо о многом подумать, — призналась Ивлин. Эми вопросительно посмотрела на племянницу, но девушка не пояснила свою мысль. Вместо этого она сказала:

— Я думаю, нам пора купить открытки. Надо послать весточку маме и отцу.

Эми обрадовалась. Ее расстраивало равнодушие Ивлин к родителям.

День выдался дождливым. Ивлин сходила на почту, где, воспользовавшись своими скромными знаниями немецкого, купила открытки и отправила их в Англию. Ей было скучно. К ужину она уже дошла до того, что стала думать о Максе и даже мечтать о том, чтобы он еще раз пригласил ее потанцевать.

Войдя после ужина в гостиную, девушка застала там того самого молодого человека, которого видела за завтраком. Он сидел в одиночестве за стаканом пива и вид имел грустный. Увидев Ивлин, он вскочил и поклонился ей.

— Добрый вечер, герцогиня.

До сих пор Ивлин избегала общества постояльцев пансионата, но увидев восторженный взгляд карих глаз, она улыбнулась молодому человеку, догадываясь, что ему сейчас одиноко. Изабелла Равелли всегда была благосклонна к своим поклонникам.

— Прошу вас, садитесь, — пригласил он девушку. — Поговорите со мной. Я приехал сюда с сестрой, но она покинула меня с мужчиной, который ей в отцы годится, а я остался один в чужой стране и в окружении толпы иностранцев.

— Большинство постояльцев пансиона — англичане, — заметила Ивлин, усаживаясь рядом с ним на диван.

— Англичане — слишком общее понятие. Почти все, кто приехал сюда одновременно с нами, — шотландцы. Один даже обратился ко мне по-шотландски. Я и не думал, что еще есть люди, говорящие на этом языке.

Удивленная поведением племянницы, Эми не подошла к ней, а села в дальнем углу гостиной, наблюдая, как Ивлин приняла угощение от своего нового знакомого, который сказал, что его зовут Джейк Армстронг и что это его первая поездка за границу.

— Какая ужасная здесь еда! — пожаловался он. — Кажется, они даже и не слыхали о яичнице с беконом или о рыбе с чипсами.

— На континенте надо привыкать к местной кухне, — сказала Ивлин. — Что мне здесь нравится, так это то, что они не пытаются кормить гостей на английский манер.

Обычно Ивлин не замечала, что ей подавали, но сейчас вдруг вспомнила, что на ужин была жареная телятина с рисом и яблочный пирог.

Джейк сморщился.

— Значит, мне придется с этим смириться. Вот пиво здесь неплохое, хотя и стоит дорого.

В комнату вошла сестра Джейка в сопровождении мужчины средних лет, и скоро они уже беседовали вчетвером. У Мэри Армстронг были такие же карие глаза и каштановые волосы, как у брата, но в отличие от него она была в восторге от всего тирольского. В их обществе Ивлин было просто и весело, и она расслабилась. Эми наблюдала за племянницей и, увидев, как она смеется над наивными высказываниями брата и сестры, облегченно вздохнула. Теперь, может быть, ей удастся уговорить Ивлин, которая раньше чудесно выглядела в ярких нарядах, отказаться от серых тонов в одежде.

Брат и сестра Армстронги оказались довольно заурядными молодыми людьми, но они были молоды, а Ивлин нуждалась в обществе своих сверстников. Макс подтолкнул ее на путь возвращения к нормальной жизни, и его поступок начал приносить свои плоды. На щеках девушки появился румянец, ее черные глаза засияли. Эми очень хотелось, чтобы Макс увидел эту метаморфозу.

Как ни странно, Ивлин тоже этого хотела.

Однако на следующее утро у нее появилось резко отрицательное отношение и к Максу, и к Джейку. Она вновь стала замкнутой и неприступной. Сомнения и противоречия терзали Ивлин всю ночь. Ей приснился Гарри, который обвинял ее в том, что она позабыла его. Девушка уже пожалела, что согласилась поехать на экскурсию к перевалу Бреннер. Тем не менее отказаться уже не могла. Если она сошлется на недомогание, Макс сразу поймет, что она притворяется, и будет презирать ее за трусость.

За завтраком Армстронгов не было: они рано уехали на весь день на экскурсию.

Эми озабоченно смотрела на бледные щеки и грустные глаза племянницы, но убеждала себя, что Рим не сразу строился и настроение Ивлин может измениться.

После завтрака обе женщины переоделись для предстоящей поездки. Ивлин надела белые брюки, белые босоножки и белый пуловер. Волосы она, как обычно, заплела в косу. Эми была в традиционном голубом костюме и фетровой шляпке с небольшими полями.

Выйдя на террасу, они стали ждать приезда Макса. Ивлин угрюмо смотрела на дальние горы, возвышавшиеся над зелеными холмами. Тучи рассеялись, и солнце ярко засияло, обещая прекрасную погоду.

Джейн и Бобби Ламберты играли у ступеней террасы в мяч. Неожиданно мяч перелетел через низкий парапет прямо на колени Ивлин. Девушка машинально бросила его назад и отряхнула пыль со своих брюк.

— Danke schön, Fräulein[4], — крикнул ей Бобби. Он подошел поближе и посмотрел на девушку. У него было озорное лицо и добродушная улыбка. — Это по-немецки, знаете. Видите, как много слов я уже выучил.

Ивлин никак не отреагировала на его слова.

— Ты очень смышленый мальчик, — похвалила его Эми.

Но Бобби непременно хотел привлечь к себе внимание Ивлин.

— А вы умеете говорить по-немецки, мисс?

— Он к тебе обращается, Ивлин, — сказала Эми.

Ивлин с трудом вышла из задумчивости и недоуменно посмотрела на обращенное к ней улыбающееся лицо мальчика.

— Я вернула тебе твой мяч, — холодно напомнила она ему.

— Я спросил, говорите ли вы по-немецки, мисс. Я уже знаю много слов.

— В самом деле? Очень мило, — равнодушно заметила Ивлин.

Наконец Бобби не выдержал ее равнодушия. Он незаметно показал ей язык.

Однако Эми заметила его поступок, но не отругала его; напротив, она посочувствовала мальчику. Поведение племянницы и ей показалось возмутительным.

Ивлин не могла объяснить, почему она оттолкнула мальчика. Она любила детей; они с Гарри планировали иметь их. Именно поэтому она готова была пожертвовать своей карьерой пианистки. Что-то в лице этого озорного мальчишки причинило ей боль. В своих мечтах она видела своего сына таким же. Но теперь у нее никогда не будет сына.

Дети разбежались, когда шикарный автомобиль Макса подъехал прямо к входу.

Он выскочил из машины и легко взбежал по ступенькам. Вечером в строгом костюме он выглядел солидным светским человеком, но сейчас в легком свитере и простых брюках он казался значительно моложе.

— Gruss Gott[5], дамы! — весело воскликнул он.

— Gruss Gott, Gruss Gott! — повторил за ним Бобби. — Еще одно новое слово.

Макс оглянулся и с интересом посмотрел на мальчика.

— Откуда это явление? — с улыбкой спросил он.

— Это «явление» здесь живет, — объяснила Ивлин, — и изучает немецкий язык.