Эль-Мюзир теперь рядится в одежды астролога и величает себя Онцелусом, но он все равно его найдет. Если слухи о том, что сотворил турецкий дьявол, верны, то, пожалуй, скоро всего пороха в мире не хватит...
Пламя Люцифера. Оно сжигает медленно, и ничем его не загасить – ни водой, ни песком. Целые батальоны взойдут на костер в тысячу раз страшнее аутодафе испанской инквизиции...
Если он, Бекет, не сдержит своей клятвы.
Перед полевым шатром генерал-капитана герцога Мальборо трепетало на ветру алое знамя. Часовой приподнял для Бекета полог.
– А-а, Торн, рад вас видеть! – воскликнул Джон Черчилл, герцог Мальборо, оторвавшись от разложенных на столе карт и сводок. – Ну, что мадам де Сен-Бенуа? Надеюсь, проявила понимание?
Генерал-капитан держался с обычной холодно-светской невозмутимостью. Этому человеку скоро шестьдесят, отметил Бекет, но он все тот же блестящий гвардеец, что некогда покорил сердце королевской фаворитки.
Рядом с ним стоял второй величайший полководец Европы – принц Евгений Савойский. Его пыльный зеленый мундир выглядел на нем как после долгой скачки, но глаза светились всегдашней лукавой живостью.
Бекет поклонился и встал навытяжку. Кроме двух военачальников, в шатре находился лишь тучный секретарь Мальборо Кардонель. Рассеянно ответив на приветствие Торна, он тут же снова уткнулся в сводки о передвижении французских войск.
– Еще какое! – саркастически усмехнулся Бекет, невольно сжимая кулаки. – Поклялась, что не знает, где мадам Д'Ажене.
– Лжет! – заявил герцог.
– Несомненно, ваша милость. Единственное утешение – что она лжет и французам. – Он повернулся к принцу. – Ваш старый друг Рулон, Ваше Высочество, также наводит справки об упомянутой особе, однако мадам де Сен-Бенуа, кажется, предпочитает держать свои секреты при себе.
– Ну, вам-то она их откроет, мой юный друг, – улыбнулся принц Савойский. – Я глубоко верю в ваши... э-э... способности. В Вене о вас ходят впечатляющие слухи. Вина, полковник? – Он взял со стола серебряную флягу в форме луковицы и, вертя ее в руках, прочел выгравированную на серебре надпись: – «Благословение Ориньяку»... Насколько мне известно, в жилах этого маркиза изрядная примесь королевской крови. – Он разлил темно-красное вино в три простых кубка и протянул один Мальборо. – Где это было? В Бленгейме?
Герцог улыбнулся и взял протянутый кубок.
– В Рамиле. Пленный Ориньяк до последнего тянул с выкупом. По-моему, он не хотел возвращаться к сварливой любовнице. – Он помолчал. – А вы, если мне не изменяет память, взяли Рулона после Туринской битвы.
Принц нахмурился и со стуком поставил флягу на стол.
– Этот нечестивец заплатил за свое освобождение убийством четырех доблестных воинов. – Он подал третий кубок вина Бекету. – Меня очень тревожит, что Рулон замешан в этом деле. Его алчность всем известна, а Людовик назначил высокую награду тому, кто найдет Онцелуса и его изобретение.
Мальборо несколько секунд мерил шагами тесное пространство шатра, наконец остановился перед Бекетом.
– Хорошо, что Рулону пока не удалось захватить мадам Д'Ажене... Судя по вашим словам, вдова шевалье де Сен-Бенуа – крепкий орешек. Может быть, взять ее замок в осаду, а то, чего доброго, сбежит?
Даже не пригубив, Бекет отставил кубок и покачал головой.
– Мадам де Сен-Бенуа, ваша милость, упрямая, своевольная фламандка. Но она очень нуждается, и едва ли путешествия ей по средствам. После битвы я вернусь в замок и заставлю ее сказать все про сестру и Эль... Онцелуса.
Мальборо приложил пальцы к вискам; тишину нарушал лишь отдаленный грохот пушек.
– Полковник... – начал он и посмотрел на секретаря. Кардонель подал ему кожаный мешок, откуда герцог выудил лист бумаги.
– Вот что, полковник, – повторил Мальборо, тщательно взвешивая каждое слово, – мы знаем, что у вас свои счеты с этим человеком, что вами движет не только желание спасти жизнь многих людей.
Как всегда при упоминании о прошлом, Бекет напрягся, в горле заклокотала ненависть, мешая дышать. Мальборо бросил взгляд в сторону принца.
– Его Высочество доставил нам новости, которые значительно осложнят вашу задачу. Судя по всему, Онцелус уже завершил работу над чудовищным изобретением... так называемым Пламенем Люцифера. Если Людовику удастся завладеть им... – Он помолчал, призывая на помощь свое прославленное хладнокровие. – Теперь, когда почти сбылись наши надежды положить конец полувековому владычеству Франции над Европой, все это более чем некстати. Испания осталась без короля. Разумеется, Людовик не откажется от столь лакомого куска. А если он приберет к рукам Испанию, под силу ли нам будет его остановить? Посему нельзя допустить, чтобы Пламя Люцифера попало к французам! – Он протянул Бекету бумагу. – Все теперь зависит от того, кто прежде нападет на след Онцелуса и мадам Д'Ажене – мы или они. Я надеюсь на вас, Торн... Вы должны найти смертоносное оружие.
Бекет невидящим взглядом уставился в документ. Нйг adam, k'dieolmiyan! Я не упущу свой шанс. Элъ-Мюзир мой, и ему от меня не уйти!
Он поклялся прикончить дьявола, но до сих пор не смог придумать для него подходящей казни. Даже если выпустить по капле всю кровь из тела турка, этим не искупить страданий тех, кому оставалось только молить о смерти.
Перед ним вечно маячили глаза, чуть светлее его собственных, подернутые туманом боли. Может ли он забыть свою клятву, данную за миг до того, как те глаза медленно закрылись. Клянусь всеми святыми, Элъ-Мютр падет от моей руки!
Негнущиеся пальцы приняли из рук Мальборо бумагу. Слова расплывались, он не сразу сумел их прочесть. В документе подтверждалось, что Онцелус закончил работу над адским зельем и во всеуслышание объявил об этом. С тех пор его нигде не могут сыскать.
Эзир!– Бекета голос турецкого дьявола. Мой раб!
Губы его побелели. Он сунул бумагу в карман.
– Франция не получит Пламя Люцифера. А вонючие кости турецкой собаки не осквернят землю Европы.
Ненависть – вот единственная страсть, живущая теперь в его душе. От этой звенящей ненависти у высоких особ застыла в жилах кровь. Принц Савойский опустил руку ему на плечо и понимающе кивнул.
Бекет закрыл глаза и долго не открывал их.
– Мадам де Сен-Бенуа знает, где они, и приведет меня к ним – я уверен.
Мальборо сделал знак своему секретарю. Кардонель выудил из вороха бумаг лист, исписанный мелким почерком.
– Мы можем выделить вам в подмогу резервный отряд. Бекет быстро взглянул на него.
