Избушка, шагом марш в родной лес да приберись у себя, чтобы все стало как было!» — скомандовала Яга.
15.
— «Уф, кажется Хозяйку отпустило наконец-то!» — думала Избушка, срываясь с места в галоп на родимую опушку волшебного леса.
— «Домой-то я ее доставлю, а вот с уборкой пусть сама разруливает — нечего было выпендриваться да за модой иномирной гнаться! У них вон мужики друг с другом живут и свадьбы играют, кому в лесу скажешь — камнями закидают да заплюют. И что нам теперь на них всех равняться нужно?» — вполголоса (чтобы не услышала Хозяйка!) ворчала Избушка, подходя к волшебному лесу. Но ворчала она больше из вредности: на самом — то деле Душа заливалась соловьем от радости, что все так ладно вышло, и гордости, что сумела не поддаться искушениям Иномирья. Чего уж теперь греха таить, в иномирной жизни были отдельные нововведения, которые не мешало бы в волшебном лесу оставить. Например, вода ключевая по трубам — очень даже неплохая альтернатива коромыслу с ведрами (пока воды для бани натаскаешь — семь потов сойдёт!), ну или тёплый пол вполне бы Домовой с котом оценили — очень уж любят вдвоем за печкой греться. Но уж коль нет хода в иномирье волшебству и сказке, так и в волшебном лесу иномирные фокусы не пройдут!
А в это время в иномирье случился небывалый скандал — прибывшая на место коммунальной аварии (трубу в жилом доме прорвало!) аварийная служба, мягко говоря, была удивлена отсутствием как самой аварии, так и дома со всеми его обитателями. Дело было довольно ранним утром, поэтому слюсаря хоть и были невыспавшиеся и злые, но уже довольно трезвые для того, чтобы отличить суровую реальность этого мира от ярких галлюцинаций, вызванных обильным принятием «на грудь» спиртосодержащих жидкостей.
— «Юрец, ты часом адрес не попутал, когда заявку записывал?» — поинтересовался один из слюсарей у своего напарника.
— «Гадом буду, Виталя, все до буквы записал-повторил, да и не могли мы ошибиться — сами же здесь в Избу трубы тянули, неужто забыл?» — возразил ему Юрец.
— «точно-точно, там ещё бабка была ну такая, странная какая-то, будто не с этого мира: страшная, как семь смертных грехов, а сама все на тебя вешаться пыталась, вот хохма-то!» — заржал Виталик.
Немного покружив по району и доведя до истерики своим звонками диспетчера с требованием уточнить адрес заявки, слюсаря решили, что нет дома — нет проблем, и с чувством выполненного долга рванули в знакомую пивнушку, где им наливали круглосуточно и в долг.
16.
Чем ближе была опушка родимого леса, тем больше сбавляла Избушка шаг, а затем и вовсе на цыпочках подкрадываться начала — не хотела обитателей волшебного леса раньше времени будить.
С тех пор, как к Яге стало возвращаться волшебство, Избушка тоже менялась, но в лучшую, волшебно-сказочную сторону: пластик, стекло и металл остались в иномирье, резные деревянные ставенки вновь украсили окна глаз, с крыши словно испарился ядовито-синий сайдинг, но самое главное: к Избушке вернулись ее мощные куриные ноги. Чем оно с огромным удовольствием и воспользовалась, мчась к родимой сторонке с запредельной скоростью. Хорошо хоть те в ядовитых жилетах, которые при исполнении, не встретились! Плавали уже, знаем, что с ними свяжешься — бед не оберешься (впрочем, как с любым другим представителем иномирной власти).
Прокравшись на родную опушку, Избушка как вкопанная встала на своё веками насиженное место и затаилась.
— «Ку-ку — кукими судьбами? Ку-ку куда пропадала?» — заголосила кукушка, первой увидав Избушку.
— «Квак дела? Квак жизнь? Квак мы рады тебя видеть!» — подхватил лягушачий хор.
— «Каррртина маслом!» — хрипло прокричал вещий ворон и понёс радостную новость по всему сказочному лесу.
— «Хозяин-Батюшка, прости дуру глупую, что тебя на гламурную жизнь променяла, возвращайся домой» — первым делом Яга кинулась Домового кликать, ведь без него в любом доме бездушно будет.
— «Вернулась значит, шлындра иномирная! И чем тебе иномирье пустозвонное да блестящее не угодило?» — ворчал выбравшись на опушку Леший.
Но ворчание это было доброе, больше для порядка. Уж Леший-то несказанно был рад возвращению старой боевой подруги и ее Избушки.
— «И снова и здравствуйте! Буль-буль-оглы!» — пробулькал радостное приветствие со дна пруда Водяной.
Вообщем, весь волшебный лес со всеми его обитателями обсуждал радостную весть о возвращении Бабы Яги и Избушки. История возвращения обрастала сказочными подробностями и героическими сражениями с злодеями иномирья, что посмели на Избушку да Ягу замахнуться. Каждый рассказывал о своём личном вкладе в эту неравную борьбу, но дружно сходились в одном: своих в беде не бросаем!
Домовой, хоть и был поначалу обижен на Ягу (шутка ли, так быстро и так неожиданно из Домового в бездомного превратиться!), но Ягу простил быстро, рассудив, что обиды свои он ей всегда высказать сможет, а вот порядок в родимой Избушке навести прямо сейчас необходимо — кто ее знает, какую заразу она ненароком из иномирья принесла?
Вообщем, сказочная жизнь волшебного леса плавно входила в свою накатанную веками колею…
17.
В этот теплый, по-летнему, солнечный полдень, щедро приправленный ароматом разнотравья, под звонкий стрекот кузнечиков Избушка наслаждалась жизнью а, точнее, медитировала. Эту привычку она подхватила где-то на Востоке, когда у Хозяйки приключился круиз.
— Эй, ты, курица, Хозяйку свою позови! Да перевернись ко мне на перед! — внезапно раздался чей-то крик. Избушка удивленно приподняла одну из ставень оконного глаза чтобы разглядеть смельчака, посмевшего нарушить их с Хозяйкой покой. Перед ней стоял порядком опухший от укусов комаров (или, скорее, от обилия выпитых спиртных напитков) слюсарь из иномирья по имени Юра. Тот самый слюсарь, который как-то имел неосторожность посягнуть на переустройство Избушкиного нутра. Но что было, то прошло и Избушка уже успела отойти от приключений иномирья, поэтому слюсарь совсем сейчас не вписывался в идиллию волшебного леса.
— Дернул его черт к нам припереться Яге душу бередить! — подумала Избушка — подождем немного, может прокричится, да сам сгинет подобру-поздорову… И Избушка вновь зажмурив ставни от яркого солнечного света, задремала.
Но фигура слесаря никуда не исчезла и продолжала вопить уже порядком охрипшим голосом: — Ягуша, Душа моя, выходи во двор — я на тебе жениться буду!
— Ага прям счас, слюсарей — пьяниц иномирных мне ещё в хозяевах не хватало! И вообще, хватит орать, надоел хуже горькой редьки! Иди вон в болото лучше с Водяным о трубах и кранах рассуждай! — и Избушка, неожиданно резво крутанувшись вокруг своей оси, одним ударом мощной куриной ноги запульнула бедолагу-слюсаря в болотную топь…
