Читаем без скачивания Тыквенное семечко - Инесса Шипилова

— Я вижу, что ты ничего не слышишь, — язвительно сказал Керн. — Выброси эту девицу из головы! — Он смахнул кусочек капусты с бороды и резко отодвинул тарелку. — Что в ней такого особенного? — не помня себя от злости, заорал он так, что Хита вжала голову в плечи.

Лемис положил ложку и, глядя в глаза отцу, спокойно ответил:

— Я ее люблю.

Маура охнула и прикрыла ладонью рот.

— Любишь, значит… — отец откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, — и что же ты собираешься делать дальше?

— Я пока не знаю… — Лемис посмотрел на брата, но тот засунул в рот пирожок и смотрел в окно на птичек.

— А ты вообще в курсе, что прежде чем что-то делать, надо подумать, а не наоборот? — отец смотрел на него, ухмыляясь. — Ты хоть представляешь, кто такие древесники?

— Они говорят, что к ним на праздник приходят король с королевой, — хихикнула Хита.

— Брешут! — лицо Мауры стало пунцовым. — Все знают, — продолжила она с раздражением, — что король и королева, — тут она обернулась и благоговейно посмотрела на портреты королевской четы, в позолоченных рамочках, — живут высоко в горах. Никто из нас их не видел, но, скорее всего они там и по сей день.

— А еще они говорят, — продолжала словоохотливая Хита, — что королева лично дарит их девушкам всякие украшения! — и она прыснула от смеха.

— Чтобы у девушки были украшения, — медленно по слогам произнес Керн, наклонившись вперед, — она должна много работать, а не ерундой всякой заниматься.

— Да все они там немного того, — Йон покрутил вилкой у виска.

— А когда мы в спячке, они только и делают, что катаются на санках, да лепят снежных баб, — прыснула от смеха Хита.

— Не понимаю, зачем их лепить, если они весной все равно растают? — Маура недоуменно развела руками.

— Сегодня у них там праздник, — сказал Йон, отправляя в рот соленый огурец.

— А им бы все веселиться, бездельники несчастные! — Маура встала из-за стола и стала собирать грязную посуду. — Ты почему к борщу не притронулся! — закричала она на Лемиса и отвесила ему подзатыльник. — Вам еще камни перетаскивать, а ты тут раскуксился! Выброси ты эту древесницу из головы, ты лучше на Капи погляди, такая девушка скромная, домовитая, все время в огороде сидит, правда недалекая…

— А тебе не кажется, что это идет в комплекте? — колко отозвался Лемисс и тут же получил кухонным полотенцем по руке.

Ближе к вечеру, когда родители с Хитой пошли навестить родственников, а Йон с приятелями пошли гулять в центр городка, Лемис открыл ключом дверь маленького магазинчика Хюгельсов. Он зажег керосиновую лампу и подошел к полкам у стены. Свет лампы осветил множество глиняных фигурок. Лемис с любовью посмотрел на своих маленьких друзей. На полках длинными рядами стояли пузатые коротышки, девушки, держащие корзины с виноградом на плече, ежики, зайчики, мельницы. Нижняя полка была вся заставлена глиняными домиками, Лемис расставил домики так, что полка превратилась в настоящий город, с улицами и площадями. На верхней полке была целая армия рыцарей.

— Привет доблестной армии! — обратился он к солдатикам. — Мое почтение, генерал, — он поклонился важному генералу с пышными усами.

Лемису стало смешно, когда он представил, что бы было, если бы его семья узнала, что он разговаривает с фигурками.

Раньше этот магазинчик был овощной и совсем не давал прибыли, так как овощами торговали почти в каждом дворе. Потом, когда Лемис уговорил отца выделить ему крохотную полку, дела пошли намного лучше. Но все благодаря древесникам, холмовиков его фигурки не интересовали. И когда через пару месяцев древесники потекли к нему рекой, отец принял решение, которое далось ему с большим трудом — отдать весь магазин под игрушки.

Вот тогда-то он и встретился с Олесс. Она зашла в магазин с младшей сестрой и, Лемису показалось, что это сама луна осчастливила его своим приходом. Олесс была так красива, что холмовик просто потерял дар речи. Они с сестрой то и дело издавали восхищенные возгласы. Сестренка без конца дергала Олесс за рукав, тыча пальцем то в одну, то в другую фигурку. В конце концов маленькая древесница выбрала глиняный сундучок, а Олесс показала ему пальцем на фигурку, стоящую на нижней полке в самом углу. Лемис был очень удивлен. Эту фигурку он сделал с пол года назад, она была одной из первых. Это был юноша, довольно нескладный и очень некрасивый. Лемис тогда еще плохо лепил и когда увидел, что получилось, даже расстроился. Какая-то странная шляпа, рука, одна длинней другой, и просто ужасные башмаки. Он вспомнил, как Йон обозвал его уродцем и посоветовал не переводить глину на такое. Наверное именно из чувства противоречия, он его не разбил. И по вечерам, оставшись здесь один, он ставил Черепка, такое он дал ему имя, перед собой и долго с ним разговаривал. Иногда ему казалось, что он чем-то похож на него, такая же белая ворона среди прочих красавцев. Лемис представил, как должно быть ему неуютно среди других, и построил для него целый город на нижней полке.

— Ну вот, Черепок, теперь ты у меня король, — сказал он, ставя фигурку среди домиков.

Никто никогда не обращал на него внимания, поэтому он был уверен, что когда древесница рассмотрит его поближе, она выберет что-нибудь другое.

— Надо же, какая прелесть! Шима, ты только посмотри, какой забавный! — девушка с нежностью смотрела на нескладную фигурку, отбросив тяжелую косу назад.

— Его зовут Черепок, — наконец-то вымолвил Лемис.

— Ой, какое смешное имя! — девушка весело засмеялась и ее большие серые глаза раскрылись от удивления.

— А вас как зовут? — сказал вдруг Лемис и покраснел.

Девушка внимательно посмотрела на него, чуть наклонив голову на бок.

— Меня зовут Олесс, — она протянула ему свою ладонь.

Лемис рассеянно посмотрел на ее белую ладошку с бархатной кожей, раздумывая, достоин ли он прикоснуться к такому сокровищу, но потом решительно пожал ей руку.

— А я Лемис.

Олесс стала часто приходить в магазин, и они подолгу болтали. Незаметно их приятельские отношения переросли в романтические.

Лемис достал спрятанный в мельнице медальон на серебряной цепочке, подвинул поближе лампу и отрыл крышечку. На него, улыбаясь, смотрела Олесс. Ее темные волосы были распущены, а руки прижимали к лицу букетик ландышей.

— Милая моя, — Лемис с нежностью прижал медальон к груди. — Что же там будет сегодня с тобой? — Он с волнением посмотрел в окно, в сторону чернеющего в дали леса. Лемис стал в волнении расхаживать по магазину, рисуя в своем воображении самые мрачные картины. Сначала он представил толпу озверевших древесников, швыряющих в Олесс камни, потом он четко вообразил, как разъяренная свора бросает ее вниз со скалы. Лица у всех перекошены в злобных гримасах, чья-то рука вцепилась ей в волосы.

— Нет! — Лемис резко остановился. — Я этого не допущу! Пусть лучше меня вместе с ней убьют!

Он подошел к полке с рыцарями.

— Вы ведь поступили бы точно также, не так ли?

Рыцари молча смотрели на него, и только свет от лампы отражался на их шлемах. Лемису показалось, что они все его поддерживают и собираются незримо его сопровождать. Ну конечно! Вон даже генерал подмигнул ему! Лемис бережно надел медальон на шею и, задув лампу, выскочил на улицу.

** ** ** ** ** ** ** ** ** **

— Ну вот, здесь ты будешь жить, — Фабиус распахнул перед Тюсой дверь комнаты, на втором этаже.

Кикиморка так и застыла на пороге от восторга. Комнатка была маленькой, но очень уютной. Почти все место занимала деревянная кровать, накрытая темно-зеленым покрывалом, сверху лежала подушка, на которой красовалось вышитое дерево. С кончиков подушки свисали зеленые шелковые кисточки.

'Ой, на какой подушке я буду спать! Жалко, брат не видит… — Тюса переступила порог комнаты, немного переживая, что все это ей только снится. Рядом с кроватью стояла тумбочка, на которой стояла керосиновая лампа и фарфоровая фигурка русалки. На стене висела картина в позолоченной рамке, изображавшая пожилую ливнасиху всю в шелках и драгоценностях.

— А это что за бабушка? — спросила кикиморка у Фабиуса.

— Это одна очень важная дама, служившая при королевском дворе много лет назад, — сказал Фабиус, ставя мешочек с вещами около кровати. Напротив кровати было небольшое круглое окошко, зашторенное цветными занавесками, и Тюса не удержавшись, подошла к окну и отодвинула занавеску.

Лиственница Фабиуса стояла неподалеку от центральной тропы. Вокруг стояли большие деревья с широкими стволами. Почти на каждом дереве была табличка.

— Одежда и ткани, — прочла Тюса вслух табличку на буке, что стоял напротив. — Ой, а вон там, — она показала пальцем на елку, — какой то дяденька ставит еще одну табличку!

Фабиус посмотрел в окно.