— Ты не справедлив к нему Бремиан, Вервон старается, хочет быть полезен Арке, Общине. Императору. Вспомни себя в его годы, каким ты был сорвиголовой и сумасбродом в Круге? Ты редко кого слушал, кроме себя самого. А законы… а законы Общины для тебя были пустым звуком. Не так ли, господин кардинал? Судьба распорядилась жизнью Тайллана по-своему. Тем более надо было ввести Вервона в курс дела с самого начала, ведь он не знал, о твоем проекте в Арадарских горах, так ведь?
В который раз Вильенне удалось найти неопровержимые слова его бурной горячности, приводящей к поспешным выводам.
Нехотя, слегка смущено, Бремиан успокоил жену:
— Отец и Император пожелали держать весь процесс в строгой секретности. Я подписал с Лилиафом договор, там четко упоминались обязанности каждого доверенного лица.
— Возможно, ты поспешил, когда открыл тайну мне? — с усмешкой в голосе, спросила Вильенна, подняв на него глаза.
Взгляд Бремиана блуждал по темной спальне, ища разгадку сложившихся против правил ситуаций в придворной карьере.
— Может, и поспешил. Но ты ведь знаешь, у меня редко когда бывают от тебя секреты.
— А в тех редких случаях, все же были, дорогой? — она пристально всматривалась в его лицо.
Ох, Вильенна! Хитрее лисы!
— У кардинала Рубинового Круга должны хоть какие-то существовать государственные тайны, — возмутился он.
Она продолжала наседать.
— Только государственные тайны?
— Только. На что это ты намекаешь, Вильенна? — притворно сощурив глаза, привлек к себе жену Бремиан, двумя руками обнимая пленительный стан эльфийки.
Она зазорно рассмеялась.
— Может, господин кардинал в тайне завел себе любовницу? И теперь терзается в раздумьях?
Бремиан аж задохнулся от возмущения.
На кого, интересно, можно променять такую красавицу-жену? Вряд ли во дворце еще нашлись бы подобающие кандидатуры, даже если Бремиан осмелился пойти на соблазн, он пока не забыл, каких неимоверных трудов потребовалось от него, чтобы одержать победу над сердцем и рукой дочери Дома Арамьеров.
— Надеюсь, ты это сказала не всерьез?
— А если всерьез, то что?
Бремиан твердо хмыкнул и пошел в атаку.
— Я доведу тебе обратное, моя госпожа!
— Не верю, — с придыханием усомнилась Вильенна, попадая во власть его крепких объятий.
— Зря, — не дыша, бросился на нее кардинал. С напористостью могучего вепря и с нежностью речного сильфа. Их тела снова переплелись гибкими ветвями, чтобы соединиться в сладострастном акте любви.
Бремиан восхищался и упивался Вильенной, она значила для него все. Для нее он добился высокого поста при дворе Императора, для нее он стал Главой Рубинового Круга и для нее он пошел дальше — взял на себя ответственность и управление проектом в Арадарских горах. В каньоне Рудшукк. Все победы в Общине эльфов и в государстве Эльзоран Бремиан добился самолично, изредка опираясь на крепкое плечо отца, и еще реже, на всемогущество имени Барклов. В первую очередь Бремиан руководствовался знаниями, характером и обаянием. В жизни придворного аристократа выигрывала жадность к власти и наживе.
Уже позже, когда утомленные любовью и страстью, влюбленные, наконец, вспомнили о сне, Бремиан долго еще лежал без сна, прокручивая в памяти прошедший день и вечер.
Неприятный разговор с отцом, закончившийся едва ли не скандалом и повлекший за собой очередное недопонимание в семейных отношениях. И только вмешательство матери, вставшей между ними, смогло уберечь эльфов от спора. Потом, когда страсти утихли, а обида угасла, Бремиан, по настоянию Вильенны осмелился, снова постучаться в дверь кабинета Драмьенна Баркла, и смущено извиняясь, попросить разрешения войти.
Отец стоял у окна, смотрел на раскинувшийся за стеклом сад. Прекрасный и насыщенный гармонией сад. Чего никогда не хватало в Общине Эльзорана.
Бремиан тяжело опустился в роскошное и изящное кресло.
— У меня сегодня была личная встреча с Императором, — начал отец. В голосе Драмьенна сквозила неудержимая резкость, глубокая грусть и не скрываемая тревога.
Бремиан напрягся, превратился весь вслух.
— Он дает тебе шанс, Бремиан. Как Глава Рубинового Круга и, — Драмьенн, наконец, повернулся к столу, — вельможный эльф, ты обязан разрешить сложившуюся проблему в Рудшукке и Эльзоране. С сегодняшнего дня, ты немедля поднимаешь весь орден и тотально… Всецело проясняешь ситуацию в Арадарских горах. Аномалия, вызванная вашими усилиями должна исчезнуть. Убраться вон! Иначе Лилиаф за себя не ручается! Ты же понимаешь, Бремиан, магистрат и Небесный Свод закидал секретариат Императора кляузами. Ополчится весь двор, я потеряю сторонников и союзников. Твоя нерасторопность и оплошность может стоить нашему Дому статуса и положения в Общине. Бремиан! — Драмьенн резко шагнул навстречу поникшему на стуле сыну. — Сын мой, подумай, сперва, перед тем, как что-то совершить!
Щеки Бремиана запылали краской. Как он может разговаривать с ним в подобном тоне? Он не какой-нибудь там мелкий чинуша в секретариате, он же кардинал. Кардинал Рубинового Круга! В конце концов, он ведь не шалопай Вервон!
Упругими шагами Драмьенн мерил широкий роскошно обставленный кабинет.
— Возьми под контроль тот проклятый туман! По данным арм-эскортов он разрастается и заполняет весь каньон, почему бездействуют твои эльфары? Почему, ты сидишь во дворце, когда заботы ордена требуют серьезных и кардинальных действий там? Не забывайся Бремиан, ты — кардинал! Взял на себя ответ над экспериментальным отделом, так будь добр, неси полную ответственность перед государством. Да и еще! — Глава Дома Барклов застыл посреди кабинета. — Ты самолично поклялся перед Императором решить конфликт с Домом Шотьеннов, мне кажется с твоей стороны — это поспешная последующая горячность.
— Отец! Если я дал Императору слово, то…
— То сперва ты разгребешь дерьмо, которое умудрился наделать в каньоне, и только после этого, ты вернешься во дворец! Без результатов в Рудшукке, тебя Эльзоран не примет, тебе это понятно? — зло прошипел Драмьенн.
Дар речи покинул кардинала Бремиана, он подавился застрявшими в горле словами. Куда делась его привычная решимость и твердость? Куда? Или он остро чувствует перед собою вину, перед Общиной и Домом Шотьеннов? Но Шотьенны молчат, выжидают и не спешат бросать им в лицо ответных вызовов.
Драмьенн Баркл вернулся к столу. Сел в кресло. Достал из папки чистый лист бумаги и перо.
— Пиши!
— Что писать?
— Обязательство перед троном.
— Лилиаф взял у меня слово…
Драмьенн гневно оборвал сына.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
