Читаем без скачивания ЗОНД - Маргарет Бонано

На какое-то время Ухура даже забыла, зачем сюда пришла. Творения Людвига ван Бетховена будут жить вечно, думала она. И через четыре века после смерти композитора ежегодно его музыка, звучит на различных фестивалях в Зальцбурге и Вене, Токио и Сиднее, не говоря о других, тоже развитых в культурном отношении планетах Федерации.

Трудно даже представить, что было время – если судить по историческим источникам – когда компьютеризированные произведения скандального Муга заполонили собой все сцены, подмостки и эфир Федерации, а живые звуки великих композиторов были под угрозой полного забвения. В те годы во всей Федерации нельзя было найти для оркестра и нескольких квалифицированных музыкантов. Возрождение живого звука произошло лишь в двадцать втором веке.

Ухура осторожно подошла к сцене и заглянула в оркестровую яму. Она с восхищением наблюдала за игрой музыкантов и вдохновенной работой дирижера, восторгаясь той координацией и слаженностью, с которой дюжина совершенно разных людей рождали то божественное, что называется Музыкой. Ухура любила музыку, знала в ней толк и считала себя довольно сносным исполнителем. Но, окажись она на секунду в таком большом и профессиональном коллективе, вмиг ощутила бы себя беспомощным дилетантом.

Наконец, после очередного недовольного постукивания дирижерской палочки, вновь воцарилась тишина. Ухура так и не поняла, чем именно недовольна изящная молодая дирижер. Ни фальши, ни единого диссонирующего аккорда не заметила внимательно слушающая гостья.

– Господа виолончелисты, – начала дирижер низким, даже несколько грубоватым голосом. – Я понимаю, что трудно выдержать напряженный темп в этих тактах, но уверяю вас это возможно. Ваше исполнение пока очень далеко от совершенства.

На лицах музыкантов появились легкие виноватые улыбки.

– Пожалуйста, приготовьтесь еще раз, – дирижер вновь подняла свою палочку. – С третьего такта...

– Кто же эта прелесть? – вдруг раздался голос одного из музыкантов, который обратил внимание на стоящую у самого края оркестровой ямы гостью.

Среди находившихся в зале Ухура узнала изящную маленькую фигурку Кармен Эспиносы, главного дирижера Филармонического Центра. Ее большая голограмма украшала просторный вестибюль театра.

– Вы, должно быть, Ухура, – догадалась Кармен. – Но мне сказали, что вас не стоит ждать до полудня. Разве вы не знаете, что музыканты далеко не "жаворонки"?

Тон, которым говорила дирижер, показался Ухуре несколько фамильярным.

Кармен не стала ждать ответа.

– Идемте. Даже я не осмелюсь прервать репетиции Одри. Боюсь, вам придется подождать в моей уборной, где я смогу предложить вам чашечку чая.

Ухура приняла предложение с радостью и, облегченно вздохнув, последовала за белокурой маленькой женщиной по длинному лабиринту коридоров.

– Пожалуйста, простите за беспорядок, – извинилась Кармен и, убрав с кресла небольшую виолончель, усадила Ухуру на просторный диван. Затем она поставила электронную чаеварку.

– Догадываюсь, зачем вы пришли. Звездный Флот недавно покушался на весь мой оркестр, но я не уступила им ни одного музыканта. Сейчас, если я правильно поняла переданное мне сообщение, вы хотите завербовать моего лучшего постановочного дирижера для какого-то тайного задания. Но перед тем, как вы заберете ее у меня, я хочу сообщить вам, какое сокровище наша Одри.

Зазвенела чаеварка, указывая, что чай готов. Кармен стала наполнять чашки, ни на секунду не прерывая своего монолога.

– Вы, наверное, знаете, что Одри пришла к нам при, в общем-то, необычных обстоятельствах. Я всегда думала, что, рано или поздно, она покинет нас, – Кармен печально улыбнулась и спросила:

– Вы знакомы с этой историей?

– Боюсь, что нет, – ответила Ухура, горя желанием побольше узнать о жизни Одри Бенар.

Она вспомнила, как все крупнейшие газеты Федерации пестрели сенсационными заголовками о годичном пребывании доктора Бенар и ее коллег в плену у ромуланцев, о безжалостных экспериментах, которым подвергались пленники, об ужасной смерти ее товарищей, брата и о чудесном спасении самой Одри. Найдя убежище на Вулкане, Одри Бенар надолго исчезла из вида вездесущих журналистов. К тому же, ее увлечение вулканской умственной гимнастикой не представляло особого интереса для пишущей братии.

– Так вот, – Кармен поудобнее устроилась в кресле, – примерно год назад... может, два... впрочем, это неважно. В нашем Филармоническом Центре началась работа над постановкой произведений знаменитых внеземных композиторов. Насколько я помню, мы намеревались включить в один концерт произведения сразу шести авторов. Среди них была и пьеса Салета, лучшего композитора Вулкана. Для ее исполнения понадобился тлакырр, струнный музыкальный вулканский инструмент. Мы не могли найти хорошего музыканта, играющего на тлакырре, и уже всерьез подумывали заменить его каким-нибудь другим инструментом. К счастью, нам порекомендовали обратиться в Смитеонианский археологический институт. Там нас и познакомили с Одри Бенар. Она специалист по истории музыки Вулкана. Какой талант! К слову, недавно Одри занялась изучением старинной музыки землян и, в особенности, искусства дирижирования, почти вымершего в наш напичканный синтезаторами век. Причем, главным объектом исследования стал Бетховен. И это неудивительно:

Бетховен – один из самых почитаемых земных композиторов на Вулкане.

Когда-нибудь я все-таки выясню, почему именно он, – Кармен улыбнулась. Одри – человек, а не вулканец, но после нескольких лет жизни на Вулкане она стала чуть ли не коренным жителем планеты.

"Интересно, что сказал бы Спок на эти обобщения Кармен насчет музыкальных вкусов вулканцев? – усмехнулась про себя Ухура. – Любимый композитор его отца – Моцарт, а не Бетховен."

– Наверное, своей болтовней я отнимаю ваше драгоценное время, спохватилась Кармен. – Это наш профессиональный недостаток, дорогая.

Короче, Одри стала нашим лучшим постановочным дирижером. Среди музыкантов она пользуется большим уважением. Завидев Одри, они даже как-то внутренне подтягиваются. На ее репетициях вы не услышите ни одной недоброжелательной реплики или язвительного замечания. Вы же знаете, какими иногда могут быть музыканты...

Подперев подбородок рукой, Кармен тепло посмотрела на собеседницу.

Внезапно прозвенел далекий звонок.

– Похоже, конец репетиции. Если вы хотите поговорить с Одри в моем кабинете...

– Спасибо, – поблагодарила Ухура, поднимаясь с дивана. – Но в этом нет необходимости. Думаю, наша беседа займет немного времени.

Ухура ошиблась. Разговор с Одри Бенар получился очень долгим.

Кармен Эспиноса представила гостью и дирижера друг другу и незаметно удалилась. С первой же секунды Ухура почувствовала необъяснимую симпатию к новой собеседнице. Сидя в креслах под яркими лучами рампы, женщины долго молчали. Наконец, Ухура прервала тишину.

– Я думаю, вы знаете о последних новостях из Ромуланской Империи, на пустынной сцене голос Ухуры прозвучал неожиданно громко;

– Я слышала о смерти Претора.

– И ничего более?

– Я и не пыталась узнать что-то еще.

Доктор Бенар чуть склонила голову набок, и Ухура смогла рассмотреть ее высокий гладкий лоб. Кармен была права; манеры Одри, одежда, интонация выдавали ее долгую жизнь на Вулкане. Как и любой вулканец, она старалась говорить точно, холодно и напористо. Не зная происхождения Одри, ее вполне можно было принять за коренного жителя Вулкана.

В мягкой и ненавязчивой форме Ухура рассказала о комитете, внутреннем брожении в Империи и о приглашении на мирную конференцию, полученном Федерацией.

– Могу смело предположить, – после долгой паузы произнесла Бенар, что я не единственная, кто не осведомлен о таких подробностях.

– Да, – согласилась Ухура. – Дело в том, что Федерация не может позволить себе принять приглашение и все, что за ним стоит, за чистую монету. Если окажется, что ромуланцы неискренни и ведут какую-то свою игру, о прочном мире придется забыть на долгие десятилетия. Но если этот комитет представляет пусть маленькую, но трез-вомыслящую часть ромуланской политической верхушки, мы должны поддержать его любыми способами.

– У вас есть подозрения о закулисной борьбе?

– Мы знаем, что такая борьба велась всегда, – печально улыбнувшись, призналась Ухура. – Смерть Претора только усугубила ситуацию, если судить по той скудной, но надежной информации, которая к нам поступает. Все, что мы слышим по официальным каналам, в частности, что верхушка Империи сейчас представляет собой монолитное единство, – это лишь хорошая сказка при плохой игре.

– А при чем здесь я, мисс Ухура? – удивилась Одри. – Какова моя роль во всем этом? Неужели мой небольшой опыт в общении с ромуланцами на Калисе-Три делает из меня большого эксперта по Ромуланской Империи в целом? Подумать только, Звездный Флот даже прислал ко мне своего человека, чтобы услышать мое мнение о мирной конференции!..