Читаем без скачивания Светлая личность - Илья Ильф

- Но ведь я же все-таки в ПУМе не служил! - закричал Евсей Львович, скорбно оглядев сотоварищей по отделу. - Все же знают! Я на этого самодура буду жаловаться в суд!

Свободомыслие бухгалтера не встретило поддержки. Евсей Львович понял, что дело гораздо серьезнее, чем он предполагал, вынул из конторки собственную чайную ложечку и спросил:

- Кто же сядет на главную книгу?

- Назначили Авеля Александровича, - ответил Пташников, - он уже утвержден.

- Конечно, - сказал Иоаннопольский.

Он чувствовал, что ему нечего терять, кроме собственных цепей.

- Протекционизм! Брата назначил! Сыновья давно служат! А я? Я, конечно, остался с пиковым носом.

Иоаннопольский печальным аллюром двинулся к Пташникову. Учрежденский знахарь сделал вид, что поглощен работой.

- Я сделал анализ, - сказал Иоаннопольский. Пташников, к удивлению бухгалтера, ничего не ответил.

- Я уже сделал анализ, - глухо повторил Евсей Львович.

- У вас достаточное количество красных кровяных шариков, - с неудовольствием произнес знахарь, - и, знаете, неудобно как-то в служебное время...

- Может быть, мне действительно посоветоваться с профессором Невструевым? - лепетал Евсей, пытаясь вдохнуть жизнь в трусливую душу Пташникова.

Но в это время из кабинета раздался голос Каина Александровича, и знахарь испуганно зашикал на Иоаннопольского.

- Вы хотите, чтобы меня тоже выкинули? - сказал он, глядя на бухгалтера молящими глазами.

Тут Евсей Львович понял, что он уже чужой. Он в раздумье постоял посредине комнаты и подошел к столу Филюрина.

Ручка и книга регистрации земельных участков в пестром переплете недвижимо лежали на столе. Кто знает, где в это время был Филюрин? Может быть, он отдыхал, равнодушно озирая лепной потолок; может быть, гулял по коридору или стоял за спиной Евсея Львовича, иронически усмехаясь.

- Вы слышали, Филюрин? Меня Каин все-таки уволил.

Ответа не последовало.

- Вы здесь, Егор Карлович?

Но молчание не прерывалось, и книга по-прежнему оставалась закрытой.

Иоаннопольский повернулся и спросил, ни к кому не обращаясь:

- Что, Филюрин еще не приходил?

- Не приходил, - ответила Лидия Федоровна. - Смотрю, ручка не подымается,

- Может быть, он заболел? - живо отозвался Пташников.

- А разве невидимые болеют?

- Все может быть. Теперь такая дизентерия пошла.

- Но ведь он же ничего не ест!

- Тогда, может быть, на нервной почве? - ядовито сказал Евсей Львович.

- Какие там нервы! У человека тела нет, а вы толкуете про нервы.

Разгорелся спор, блестяще разрешенный Пташниковым. В пространном резюме, в котором не раз упоминался ленинградский дядя-терапевт и последние открытия в области лечения простоквашей, - учрежденский знахарь пришел к несомненному выводу, что невидимый болеть все-таки не может.

Поэтому решили послать за Филюриным курьера Юсюпова. Евсей Львович взялся сопровождать курьера.

С полуденного неба лился белый горячий свет. В витринах оптического магазина акционерного общества со смешанным капиталом Тригер и Брак, на ступенчатой подставке, покрытой красным сатином, стояли ряды отрубленных восковых голов. На носу каждой головы сидели очки и пенсне разных размеров и форм. Все выставленные барометры показывали бурю.

Мальчики лакомились сахарным мороженым, поедая его костяными ложечками из синих граненых рюмок.

На базарной площади вопили поросята в мешках и гуси в корзинках, зашитые рогожей по самые шеи. Летала солома.

Большие мухи в зеленых бальных нарядах с пропеллерным гудением падали в корзины с черной гниющей черешней, сталкивались в воздухе и совершали небольшие марьяжные путешествия.

Всю дорогу Евсей Львович клеймил Юсюпова за то, что РКК оказалась не на высоте. Юсюпов со всем соглашался и советовал обратиться прямо в суд.

Разговаривая таким образом и руководствуясь звуками "о", доносившимися из окна первого этажа, они быстро нашли квартиру мадам Безлюдной.

Златозубая хозяйка пожала плечами и ввела гостей в комнату Филюрина. Там все трое долго и громко звали Прозрачного. Ответа не было.

- Куда же он, однако, девался, мадам? - спросил Евсей Львович удивленно.

- Понятия не имею, - ответила мадам, выставив золотой пояс зубов. - Как вчера утром ушел на службу, так и не приходил. Беда с таким квартирантом. Вы знаете, я до сих пор не привыкла. Кроме того, он не платит мне за квартиру.

- А вы, извините, мадам, кажется, в положении? - неожиданно молвил Иоаннопольский. - Где служит ваш муж?

Мадам Безлюдная ничего не ответила. Она была разведена уже три года назад, а в выборе отца предполагаемого ребенка все еще колебалась.

- В таком случае до свиданья, - сказал Евсей Львович, вежливо наклонив плешивую голову.

Бросив Юсюпова на полдороге, Иоаннопольский помчался в отдел благоустройства, возбуждаясь на ходу все больше и больше, и под напором интересных мыслей делая крутые виражи на углах пышущих жаром пищеславских магистралей. Сама лошадь Пржевальского, по проспекту которой проносился Евсей, была бы удивлена такой резвостью.

- Уже! - завизжал Иоаннопольский, влетая в каминную комнату.

Он был так возбужден, поднял в отделе такой ветер, что листы месячного календаря "Циклоп" взвились, открыв свой последний декабрьский лист, испещренный красными праздничными цифрами.

- Что, уже? - зашептали сотрудники.

- Уже! - повторил Иоаннопольский, обтирая цветным платком нежную персиковую лысину.

- Да говорите же, Евсей Львович, - взмолились сотрудники, - что уже?

Евсей внезапно замолчал, сел на подоконник, предварительно сняв с него железный, похожий на крыло пролетки, футляр "ремингтона", и медленно стал выпускать горячий воздух, захваченный в легкие во время финиша по проспекту имени Лошади Пржевальского. При этой операции опавший было "Циклоп" снова зашелестел на стене, и на голове Лидии Федоровны поднялись все ее считанные волосы. Отдышавшись, Иоаннопольский полез в задний карман за папиросами и сказал:

- Уже исчез.

- Филюрин исчез?

- Да, товарищи, Филюрин исчез. Со вчерашнего дня он не приходил домой.

- Теперь, - сказал Пташников, - Каин Александрович его выкинет.

- Вы в этом уверены? - презрительно спросил Евсей.

- Уверен. А вы что думаете?

- Кому в этом месте интересно знать, что думает Евсей Иоаннопольский?

- Ну что за шутки такие! - закричал Костя. - Говорите, товарищ Иоаннопольский, просят же вас.

- Так вы думаете, что Каин Александрович уволит Филюрина?

- Да, Ведь вы же, Иоаннопольский, сами знаете, что это за человек.

- А что вы запоете, если Филюрин уволит вашего Каина Александровича?

За столами водворилась мертвящая тишина. Не в силах удержаться на внезапно ослабевших ногах, Пташников опустился на стул.

- Да, граждане, и это может произойти очень скоро.

- Откуда вы взяли? Это фантазия!

- А невидимый человек, это не фантазия? - возопил Евсей. - А когда невидимый человек исчезает, то это, по-вашему, что, фантазия или не фантазия?

- В чем же дело? - загомонили служащие.

- Дело в том, что где, по-вашему, сейчас Филюрин?

- Откуда же нам это знать?

- Я этого тоже не знаю. Но, товарищи, кто может поручиться, что он не между нами и не слушает всего, что мы сейчас говорим?

Протяжный стон пронесся по отделу благоустройства. Иоаннопольский засмеялся.

Лицо Пташникова покрылось фиолетовыми звездами и полосами.

- А я еще, - сказал он, вздрагивая, - сегодня утром довольно громко ругал Каина. Наверное, Филюрин слышал и все ему расскажет.

- Да вы с ума сошли, - зашикал Евсей Львович, - что вы такое говорите? А если он сейчас сидит на этом футляре и слышит, как вы называете его доносчиком?

Тут с лица Пташникова слетели все краски. У Кости от удивления грудь выгнулась колесом и в продолжение всего разговора уже не разгибалась.

- Боже меня упаси, - сказал знахарь трагически, - я никогда не говорил, что он доносчик. Это вы сами сказали.

- Я не мог этого сказать, - возразил Иоаннопольский. И, обратившись почему-то лицом к совершенно пустому месту, прочувствованно произнес: - Я, который всегда считал Егора Карловича прекрасным товарищем и очень умным человеком с блестящей будущностью, я этого сказать не мог. Даже наоборот. Я всегда говорил, говорю и буду говорить, что Егор Карлович симпатичнейшая личность.

- Кто же в этом сомневался! - сказала Лидия Федоровна. - Я редко встречала такого милого человека.

- Милого? Что милого! - подлизывался Евсей. - Если вы хотите знать, такого человека, как товарищ Филюрин, во всем свете нет.

Говоря так, Иоаннопольский наслаждался несчастным видом знахаря. Но знахарь оказался не таким дураком, как это могло показаться по внешнему его виду. Он подошел к столу Филюрина и, ласкательно глядя на книгу регистрации земельных участков, произнес большую, почти что юбилейную речь. Тут было все: и "стояние на посту", и "высоко держа", и "счастие совместной работы", и "блестящая инициатива, так способствовавшая". Казалось, что Пташников вытащит сейчас из-под пиджака хромовый портфель, с серебряной визитной карточкой, с загнутым углом и каллиграфической гравировкой: "Старшему товарищу и бессменному руководителю в день трехлетнего юбилея".