Читаем без скачивания Тайна Святой Плащаницы - Хулия Наварро

Марко украдкой посмотрел на нее и почувствовал себя ободренным жестом Софии. Ему было очень жаль, что такая женщина так и не сумела встретить достойного спутника жизни. Она была красива, очень красива, хотя и не осознавала до конца своей привлекательности. Светловолосая, с голубыми глазами, стройная, приятная в общении и умная, необычайно умная. Паола все время пыталась подыскать ей пару, но в конце концов отчаялась преуспеть в этом, потому что мужчины чувствовали себя глупцами в присутствии Софии — настолько ощутимым было ее интеллектуальное превосходство. Марко никак не мог понять, как эта женщина могла достаточно долго поддерживать отношения с таким парнем, как Пьетро, хотя Паола ему и доказывала, что Софии так было удобнее.

Пьетро пришел в команду Марко самым последним, лет десять назад. Он был хорошим следователем — скрупулезным, недоверчивым, от него не ускользали даже самые незначительные детали. До этого он в течение долгих лет занимался расследованием убийств и в конце концов попросил перевести его на другую работу, так сказать, пресытившись видом крови. Он произвел хорошее впечатление на Марко при первой встрече, и для Пьетро ввели должность в команде Марко, тем более что Марко постоянно жаловался на то, что у него не хватает сотрудников.

Марко поднялся вслед за Софией. Они подошли к главному алтарю, обогнули его и вошли в ризницу. И тут появился священник — из тех, что работали в епископской резиденции.

— А, сеньор Валони, я вас искал! Сеньор кардинал хочет вас видеть. Примерно через полчаса приедет бронированный автомобиль, чтобы перевезти Плащаницу. Нам позвонил один из ваших людей, некто Антонино. Кардинал говорит, что не может быть спокойным до тех пор, пока не узнает, что Плащаница доставлена в банк, а еще он говорит, что карабинеры так заполонили собор, что нельзя и шагу ступить, не наткнувшись на кого-нибудь из них.

— Благодарю вас, падре. Мы будем охранять Священное Полотно вплоть до помещения его в банк, и я сам поеду туда в бронеавтомобиле.

— Его высокопреосвященство хочет, чтобы отец Ив, как представитель епархии, сопровождал Плащаницу в банк и занимался всеми вопросами организации охраны нашей святыни.

— Не возражаю, отец, не возражаю. А где сейчас кардинал?

— В своем кабинете. Проводить вас?

— Не нужно, мы с доктором Галлони знаем, где это.

Марко и София вошли в кабинет кардинала. Кардинал, похоже, нервничал и не находил себе места.

— А, Марко, проходите, проходите! И доктор Галлони! Присаживайтесь.

— Ваше высокопреосвященство, — сказал Марко, — мы с доктором проследуем вместе с Плащаницей непосредственно в банк. Я знаю, что и отец Ив тоже поедет…

— Да, да, но не затем, зачем вы, наверное, подумали. Видите ли, в Ватикане очень обеспокоены случившимся. Папа Римский потрясен этим новым пожаром. Монсеньор Обри сообщил мне об этом и попросил информировать его обо всем, что удастся выяснить, чтобы он мог держать Святого Отца в курсе событий. Поэтому прошу вас, Марко, сообщить мне результаты вашего расследования, чтобы я, в свою очередь, мог проинформировать монсеньора. Разумеется, все это считается конфиденциальной информацией, поскольку мы понимаем, как важно сохранять в тайне детали следствия.

— Ваше высокопреосвященство, мы еще ничего не знаем. Единственное, что у нас пока есть, — это тело без языка, находящееся в данный момент в морге. Мужчина лет тридцати, личность которого не установлена. Мы не знаем, итальянец он, швед или кто-то другой…

— Мне, кстати, кажется, что человек, находящийся в Туринской тюрьме, — итальянец.

— Почему?

— Исходя из его внешнего вида: смуглый, не очень высокий, кожа землистого цвета…

— Ваше высокопреосвященство, этот биологический тип подходит для половины человечества.

— Да, наверное, вы правы. Ладно. Марко, вас не затруднит держать меня в курсе? Я дам вам номер моего домашнего телефона, а еще номер мобильного телефона, чтобы вы могли связаться со мной в любое время суток, если вам удастся выяснить что-нибудь важное. Я хочу быть в курсе всех событий.

Кардинал написал телефонные номера на листочке бумаги и передал его Марко, который тут же положил листок в карман. Разумеется, он не собирался информировать кардинала обо всех действиях, зачастую безрезультатных, которые он собирался предпринять, расследуя это дело. Нет, он не собирался сообщать об этом кардиналу Турина, чтобы тот, в свою очередь, доложил о них монсеньору Обри, а тот — заместителю госсекретаря Ватикана, а госсекретарь — кому-нибудь еще, но, конечно же, не Папе Римскому.

Марко ничего не сказал, а лишь кивнул головой, как будто соглашаясь.

— Марко, когда Плащаница со всеми предосторожностями будет помещена в бронированную комнату банка, поставьте об этом в известность меня и отца Ива.

Марко удивленно поднял бровь. Кардинал обращался с ним так, будто Марко был его подчиненным. Тем не менее он решил, что не будет соответствующим образом отвечать на то, что ему показалось дерзостью, и лишь поднялся со стула. Это же сделала и София.

— Нам нужно идти, ваше высокопреосвященство. Бронированный автомобиль, по-видимому, вот-вот прибудет.

5

Трое мужчин отдыхали на убогих постелях, каждый был погружен в свои мысли. Они провалили доверенное им дело, и в ближайшие дни им нужно было исчезнуть отсюда. Турин стал для них опасным местом.

Их товарищ погиб в огне, и, возможно, вскрытие его трупа установит тот факт, что у него нет языка. Ни у кого из них нет языка. Попытаться снова проникнуть в собор было равносильно самоубийству: человек, работающий в епископате, сообщил им, что повсюду выставлены посты карабинеров и полиция допрашивает всех встречных и поперечных. Им не будет покоя, пока они не исчезнут отсюда.

Конечно, они уедут из Турина, однако до тех пор им нужно прятаться, хотя бы пару дней, пока карабинеры не ослабят меры безопасности и пока средства массовой информации не переключат свое внимание на какое-нибудь другое место, где произойдет очередное чрезвычайное происшествие.

Этот подвал пах сыростью и был очень тесным — они не имели возможности ни распрямиться, ни подвигаться. Человек из епископата оставил им еды дня на три-четыре. Уходя, он сказал им, что не вернется, пока не минует опасность. С тех пор прошло два дня, которые показались им вечностью.

За тысячи километров от этого подвала, в Нью-Йорке, в здании из стекла и стали, в звукоизолированном помещении, снабженном самыми современными средствами обеспечения безопасности, исключающими какое-либо несанкционированное вторжение, семь человек за бутылкой бургундского праздновали провал своих противников.

Эти мужчины, все в возрасте от пятидесяти до семидесяти лет, элегантно одетые, детально проанализировали всю имеющуюся у них информацию о пожаре в Турине. Их источником информации были не газеты и не телевидение. То, что их интересовало, они узнали, так сказать, из первых рук, эти сведения были тщательно и скрупулезно собраны человеком, одетым в черное, — это он прятался во время пожара за церковной кафедрой.

Они чувствовали облегчение, такое же облегчение, какое время от времени испытывали их предшественники, одерживая верх над своими противниками, — каждый раз, когда удавалось не допустить, чтобы люди без языка приблизились к Плащанице.

Самый старший из присутствовавших в комнате поднял руку, и все остальные приготовились слушать его.

— Единственное, что меня беспокоит, — так это то, что говорят об этом полицейском, директоре Департамента произведений искусства. Если он так увлечен Плащаницей, то рано или поздно может набрести на тропку, которая приведет его прямо к нам.

— Необходимо максимально усилить меры безопасности, а еще проинструктировать наших людей, чтобы не высовывались. Я говорил с Полем, он намеревается получить информацию о тех шагах, которые сейчас предпринимает Марко Валони, однако это будет нелегко: любая оплошность может привлечь к нам внимание. Я считаю, Магистр, что мы должны вести себя тихо, ничего не предпринимая, а только наблюдая.

Говоривший был высоким, атлетически сложенным мужчиной чуть старше пятидесяти лет, с седыми волосами и лицом римского императора.

Самый старший из присутствовавших, тот, кого называли «Магистр», был согласен с говорившим.

— Есть еще какие-нибудь предложения?

Все собравшиеся были согласны с тем, что нужно ничего не предпринимать и лишь со стороны наблюдать за тем, что делает Валони, а также с необходимостью проинструктировать этого самого Поля, чтобы он не переусердствовал при поиске информации.

Один из семерых, мужчина крепкого телосложения, среднего роста, говоривший с легким французским акцентом, спросил:

— Они предпримут новую попытку?