Но одним из самых болезненных участков британско-российского противостояния являются вопросы взаимного правового содействия и экстрадиции. Смакуя карпаччо из говядины в одном из московских итальянских ресторанов для гурманов летом 2007 года, я спросил Дмитрия Пескова, пресс-секретаря Путина, когда начались проблемы между Лондоном и Москвой. Ответ Пескова однозначен — в 2003-м. Песков также жалуется, что во время полета первым классом «British Airways» из Нью-Йорка в Лондон стюардесса пошутила: «Надеюсь, в этот раз полония нет, господин Песков». «И вы хотите, чтобы я призвал людей ехать в эту страну?» — спрашивает он.
Почему в 2003-м? Дата совпадает с решением о предоставлении Березовскому, крупнейшему врагу Путина, политического убежища в Великобритании. В том же году британский суд своим решением отказал Кремлю в удовлетворении его запроса об экстрадиции Ахмеда Закаева, лидера чеченских повстанцев, обвиняемого Москвой в терроризме. До 2007 года Россия направила 21 запрос об экстрадиции российских граждан из Великобритании, многие из которых были связаны с «ЮКОСом», обанкротившейся нефтяной компанией Ходорковского. Все запросы были отклонены. Британские суды отказывают, обосновывая это тем, что во многих случаях этих лиц преследуют по политическим мотивам и вряд ли их будут справедливо судить в России…
Это правда: для описания политически предвзятой системы правосудия в России даже придумали фразу «телефонное правосудие» — намек на привычку чиновников Кремля спускать вердикты судьям. Повторное обвинение Ходорковского после смешных судебных заседаний является еще одним доказательством этого.
Путин расценил отказ Британии в экстрадиции Березовского как личное предательство. Как сообщают, его разозлило то, что Блэр не поднял трубку и не сообщил ему о решении суда. Со своей стороны Блэр, как мне говорили, избавлялся от иллюзий относительно своего бывшего российского союзника. Когда его спросили, что он думает о Путине, Блэр, как утверждают, сказал одному из работников Даунинг-стрит: «Он — плохой человек». На встрече с сенатором США Джоном МакКейном в 2008 году Блэр назвал Путина «слишком автократическим», заявив, что он «свел на нет многие достижения демократии в России». По мнению Блэра Запад должен «немного довести Россию до отчаяния». Он сказал Маккейну, что в отношении России нужно «показать твердость и посеять зерна замешательства».
Различие в ценностях между двумя странами, где одна демократическая, а другая авторитарная — не такая уж и лакуна в непреодолимой бездне. В путинской системе немыслимо, чтобы суд пренебрегал прихотями Кремля. Он, видимо, истолковал решение британского суда не как демонстрацию независимости правосудия, а как намеренное унижение России, совершенное по указанию заносчивой господствующей политической верхушки Британии. Путин так и не простил Блэра. Его антипатия к Британии плавно перешла на преемника Блэра — Гордона Брауна.
Столь ощутимое пренебрежение вызвало ряд враждебных действий российского правительства. В январе 2006 года по каналам российского государственного телевидения было показано, как офицеры британской разведки якобы добывают информацию из «камня», скрытого в московском парке. 30-сантиметровый камень напоминал маленькую светло-коричневую брусчатку, похожую на камень, знакомый фанатам «Флинтстоунов».
ФСБ утверждала, что британские дипломаты, которые находятся в Москве, использовали камень, чтобы общаться с российскими «агентами». Эти «агенты» работали внутри российских неправительственных организаций — группы, которую Кремль считает вероломной пятой колонной, синонимом шпионского и западного вмешательства.
Российские активисты по правам человека отвергли эту историю. Ее целью была дискредитация настоящих неправительственных организаций и ослабление и так хилого гражданского общества России, говорят они.
* * *
Вскоре российское правительство открыло другой фронт нападения, объявив войну Британскому совету, культурному крылу британского правительства за рубежом. Впервые российские власти обвинили Британский совет в незаконной коммерческой деятельности и неуплате налогов в 2004 году. Налоговая полиция в шлемах ворвалась в главный офис совета, расположенного вместе с несколькими другими культурными социально-ориентированными организациями в московской Библиотеке иностранной литературы, окруженной транспортными артериями, на берегу Яузы.
Использование налоговых проверок является одним из любимых инструментов Кремля. Их применяют против политических оппонентов и правозащитных организаций. После убийства Литвиненко российские чиновники сообщили, что кампанию против Британского совета прекратят, если Британия согласится прекратить расследование убийства Литвиненко. В декабре 2007 года, после того как правительство Брауна дало понять, что по Литвиненко не может быть никакого соглашения, министерство иностранных дел России объявило, что закрывает офисы Британского совета в Москве. Приказ вступил в силу 1 января 2008 года.
Директор Британского совета в России Джеймс Кеннеди — мой приятель. За ужином в его московской квартире, в осыпающейся многоэтажке XIX века неподалеку от столичного Садового кольца, мы обмениваемся советами относительно того, как справиться со всеохватывающим электронным наблюдением ФСБ. Джеймс говорит, что подозревает, что его квартиру прослушивают, как и машину, на которой он с шофером ездит на работу. Мы оба соглашаемся, что лучшая стратегия — игнорировать прослушивания и жить, как будто все в порядке. На протяжении кризиса, связанного с Британским советом, я почти каждый день звоню Джеймсу. 14 января 2008 года Британский совет пренебрегает приказом закрыться и вновь открывает свои филиалы в Санкт-Петербурге и уральском городе Екатеринбурге. Российское правительство свирепствует из-за этой «провокации».
Ответ ФСБ — быстрый, недоброжелательный и предсказуемый. 15 января ее сотрудники посещают работников российского Британского Совета, семерых в Екатеринбурге и шестнадцать — в Санкт-Петербурге, и приказывает им прекратить работу с британцами. Методы агентства никогда нельзя недооценивать: после полуночи в дома шестерых работников министерства иностранных дел приезжает полиция. Одних они предупреждают, что домашнего любимца может постигнуть досадный «несчастный случай», расспрашивают о здоровье слабых пожилых родственников. Других служащие налоговой предупреждают, что они находятся под уголовным следствием. В тот же вечер дорожная автоинспекция Санкт-Петербурга со съемочной группой на буксире останавливает машину Стивена Кинока и обвиняет его в том, что он вел машину в состоянии опьянения. Кинок — директор санкт-петербургского офиса Британского совета и сын лорда Нила Кинока, бывшего лидера Лейбористской партии.
* * *
Британские чиновники возмущены этим запугиванием и притеснением. «Это запугивание наших работников в классическом стиле КГБ, чтобы они чувствовали слабость своей позиции», — говорит мне один из них. Другой сравнивает методы ФСБ с «избиением библиотекаря». В Лондоне Мартин Дэвидсон, исполнительный директор Британского совета, неохотно признает, что не имеет другого выбора, кроме как временно прекратить работу региональных офисов. «Подобные действия совершались во время холодной войны. Честно говоря, мы думали, что они — позади», — вздыхает он.
В частных депешах в Вашингтон Уильям Бернс выражает солидарность с британскими собратьями. Он отмечает, что правительство Брауна «надеется пристыдить ПР [правительство России] ответным ударом, которому подвергаются тысячи российских студентов, пользующихся услугами Британского совета как ресурсного и испытательного центра для тех, кто хочет поступить в университеты Объединенного Королевства». Посол США отмечает, что к ним относится «много отпрысков элиты нации».
Эта стратегия не дала никакого эффекта. Министр иностранных дел Сергей Лавров, дочь которого училась в «London School of Economics», отметил, что поведение Британии является «доказательством того, что британская сторона ностальгирует по колониальным временам». А генерал-майор Юрий Дроздов, отставной офицер КГБ, говорил британской прессе, что работа Британского совета напрямую связана с деятельностью британской разведки, агенты которой работают вместе с США над расколом и установлением контроля над Россией.
Британские критики России эти события сочли плохим знаком. Денис МакШейн, бывший министр лейбористского правительства по вопросам Европы и член парламента, назвал их примером «новой и отвратительной России, которая рождается в XXI веке… Печально, что нация Толстого и Чайковского должна прибегать к преследованию Британского совета, который способствует развитию культуры и обменам между художниками, музыкантами и писателями. Однако сегодняшняя Россия медленно возвращается к антикультурному авторитаризму, чем мы глубоко обеспокоены».
