закат перед ливнем. Шелком вся переливалась… Вот бы такое платье для Мари! Ее любимый цвет — голубой, он и правда, под стать ее нежной красоте, но Габриэль вдруг подумал, что алый добавит куража танцу. Он будет вспыхивать ярким огоньком, видным отовсюду. Никто мимо представления не пройдет — каждый остановится полюбоваться! И сборы их увеличатся. Тогда можно купить что-то нужное, хорошую флейту или добротную сбрую лошадям. Нет, прежде всего — нарядную кружевную накидку для Мари.
Как привязанный, Габриэль пошел за цыганкой и все не решался окликнуть. Та, почувствовала его взгляд, сперва юбкой, как хвостом вильнула. Потом живо обернулась, взяла за рукав и повела въедливой скороговоркой по их обыкновению, когда они зубы заговаривают: "Вижу, погадать хочешь, красавец? Посеребри мне ручку — все, как есть, расскажу. Истинно тебе поведаю — что было, что будет, что в душе таится, чем сердце успокоится." Габриэль перебил ее: "Не надо гадать. Ты мне лучше шаль свою продай." Цыганка удивленно протянула нараспев: "Ша-аль?.."
А сама быстро оглядела его, прикидывая — сколько можно взять с этого чудака? Скосила глаза на калечную ногу, дернула бровью: "Верно, для милой своей хлопочешь, угодить надеешься?" Габриэль уклончиво пробормотал, что для сестры. Цыганка только усмехнулась, скинула с плеч шаль: "Ладно, бери. Спрошу недорого, но знай, что лишь цыганке она счастье принесет, а для других печалью может обернуться." Габриэль молча протянул деньги. Беря их, она чуть задержала его ладонь, глазами по ней чиркнула, как ожгла. Он сердито выдернул руку и быстро захромал прочь, а цыганка печально посмотрела ему вслед…
Розали с Мари быстро сшили платье в четыре руки, и даже бахрому на юбку ловко приладили — ах, как будет играть в танце! Чудесно вышло, вроде алые лепестки на ветерке играют! Они привыкли все делать в дороге — чинили одежду, убирали друг другу волосы, вязали чулки, занимались с собачками. Фокусник разминал руки с картами, заодно объясняя свои хитрости Нико. И развлекал всех рассказами, он ведь был кладезь всевозможных историй. Бланше учил мальчика играть на дудочке, и смышленый Лукки мигом перенимал новые песенки. Молчун Жанно собирал разорванную цепь — был у него особый секрет. Или задумчиво подстригал усы, глядясь в начищенный песком чайник. Вся их жизнь проходила в дальних переездах из города в город. Лишь Великим постом начиналось вынужденное безделье, и тогда они отдыхали в какой-нибудь уютной деревушке, где было и сытно, и дешево.
* * *
Однажды на представлении к толпе зрителей подошли три вооруженных стражника. Они всегда ходили для порядка по рыночной площади, и особенно усердно в том ряду, где были винные торговцы. Потому лица у них были уже осоловелые. Один из стражников увидел канатную плясунью и сперва так и прирос к месту. Потом начал пробираться ближе, ближе, и наконец встал впереди всех. Стоит и глядит на девушку в упор.
А Мариэлла плавно скользит по канату, будто тонкая струночка поет! Будто алый цветок к небу тянется… Глаза и лицо у стражника стали наливаться кровью, а волосатые кулаки все сжимались и разжимались. Когда Мариэлла соскочила с каната и раскланялась, он вдруг качнулся к ней и грубо схватил за руку — а ну, крошка, пойдем с нами! — да крепко так стиснул, до синяков. Она, бедняжка, дернулась было и ласково так стала упрашивать господина стражника отпустить ее. А второй стражник загоготал во всю глотку и еще стал подзуживать первого. Третий, правда, хлопнул его по спине — мол, брось ее, пойдем! Но красномордый лишь огрызнулся через плечо.
Подбежал встревоженный Фокусник, засуетился рядом… Но как спасти дочку? Он что-то горячо зашептал стражнику, но тут даже его красноречие не помогало, красномордый девушку никак не отпускал. Мариэлла билась птичкой в силках, отчаянно вырывалась, по щекам текли слезы… А на лице был такой смертельный ужас, что народ всерьез заволновался, зашумел. Женщины испуганно вскрикивали, мужчины громко зароптали. Фокусник, как мог, увещевал стражников и все пытался подступиться к красномордому. Одной рукой тянул его за руку, чтоб отпустил Мари, а другой торопливо вытаскивал из-за пояса свой кошелек. Но второй, гогочущий, со всей силы ткнул его кулаком в грудь и отшвырнул назад. Фокусник споткнулся о край ковра и неловко упал на бок.
Все вокруг ахнули и оторопели, взвизгнул чей-то ребенок. Тогда третий стражник начал отгонять людей назад и мрачно покрикивал: "Ну, что столпились, рты разинули, чего тут не видали? Живо все расходитесь!" Подбежал Жанно, быстро помог Фокуснику подняться и что-то виновато ему забормотал. Конечно, он смог бы голыми руками убить стражника, но честно потом сказал, что испугался. Меньше всего за себя, хотя его тут же увели бы в тюрьму и казнили, а за жену Розали, за сынишку, да и весь цирк сразу выгнали бы из города. Но главное — Розали. Он ведь жизни без нее не мыслил и не решился пожертвовать собой даже ради беззащитной Мари.
А красномордый уж вовсе взбеленился, хрипит, дышит ей в лицо перегаром. Больно дернул на себя и потащил вон из круга. Мариэлла его зубами за руку — хвать! — так он другой лапищей ударил ее по лицу. Фокусник кинулся прям на землю и обхватил стражника за ноги, вцепился в сапоги, не давая ему идти. Красномордый бешено заругался, забрыкался и затопал, скидывая помеху. Но свою добычу не выпустил. Розали зло отмахнулась от мужа и тоже поспешила на выручку Мари, повисла на руке у стражника, умоляя оставить девочку, но все напрасно. А толпа вокруг угрожающе надвигалась… Тогда гогочущий заорал на всю площадь: "Вы что — бунтовать вздумали? Всех поубиваю!"
Вдруг сбоку к красномордому метнулся Габриэль — да, хромой, а зверем метнулся! — и с размаху ткнул его в горло маленьким ножиком. Был у него такой, почти игрушечный, каким мальчишки выстругивают палочки, но острый, как лучшая бритва. Он всегда держал ножик при себе, чтобы очинять карандаши и разрезать бумагу, а носил в кожаном чехольчике на шнурке. Вот им со всей силы и ударил. Красномордый всхрипнул, из шеи кровь хлынула, и он грузно повалился навзничь. Хорошо, что кулак разжался, и Мари выскользнула.
Но раньше, чем он успел рухнуть, в грудь и спину Габриэля вонзились сразу два клинка! И он, сердешный, без единого стона тихо упал замертво… Мари от ужаса вскрикнула и прижалась к Розали, обе безутешно заплакали. Стражники переглянулись меж собой, потом зловеще обступили Фокусника: "Ты пойдешь с нами!". А он упал на колени рядом с мертвым Габриэлем,
