— Тысяча?
Я едва не закашлялась. Таких денег в Сваях никто не держит. На тысячу крон можно кормить всю нашу семью несколько лет.
Но Фарли на этом останавливаться не собиралась. Я чувствовала, что она получает от происходящего нешуточное удовольствие.
— Принимаются бумажные деньги, тетрархи или товарный эквивалент. Тысяча крон — за одного, конечно же.
Две тысячи. Целое состояние. Наша свобода стоит целого состояния.
— Груз будет забран послезавтра. Оплата — тогда же.
Я едва дышала. За два дня мне придется украсть больше денег, чем за всю мою предыдущую жизнь. Это просто невозможно…
Женщина даже не дала мне времени для того, чтобы я могла сформулировать свои возражения.
— Принимаешь мои условия?
— Мне надо больше времени на подготовку.
Девушка лишь слегка покачала головой. Она подалась вперед. В ноздри мне ударила пороховая гарь.
— Принимаешь мои условия?
Невозможно, смехотворно, но это наш единственный шанс.
— Согласна.
А затем все погрузилось в туман. Я помню, как брела домой по грязным, утопающим в полумраке улочкам. В голове у меня бушевал пожар. Я никак не могла уяснить для себя, что же такое ценное я должна спереть, чтобы хотя бы приблизительно покрыть названную Фарли цену. В Сваях таких вещей и не водилось. Это уж точно.
Килорн ожидал меня, прячась во тьме, похожий на потерявшегося маленького мальчика.
— Плохо дело? — спросил он, стараясь, чтобы его голос не дрожал.
— Подполье может нас отсюда вывезти…
Ради спокойствия друга я постаралась сохранять невозмутимость, пока объясняла Килорну все нюансы сделки. Две тысячи крон в нашем случае равносильны были королевскому трону, но я вела себя так, словно это пустяковая сумма.
— Если кто и сможет благополучно сбежать, так это мы.
— Мара! — Голос его холоднее дыхания зимы, но хуже этого — пустой, ничего не выражающий взгляд. — Все пропало. Нам ничего не светит.
— Но мы еще сможем…
Килорн крепко схватил меня руками за плечи. Больно не было, скорее неожиданно.
— Не поступай со мной так, Мара. Не заставляй поверить, что надежда есть.
В сущности, он был совершенно прав. Жестоко сеять надежду там, где ей нет места. Вслед за ложной надеждой приходит разочарование, негодование, гнев… После этого жизнь кажется еще несноснее, чем прежде.
— Позволь мне смириться. Быть может… я смогу привести в порядок кашу, которая у меня сейчас в голове… Я буду хорошо учиться и смогу за себя постоять…
Я сжала его руки в своих.
— Ты сейчас говоришь со мной так, словно уже считаешь себя покойником.
— Может, и так…
— Мои братья…
— Твой отец проследил за тем, чтобы они всему обучились задолго до того, как их забрали в армию. А еще твоих братьев спасает то, что весь ваш род под стать вашему дому… такие же низкорослые.
Килорн вымученно улыбнулся, желая вызвать у меня смех, но не преуспел в этом.
— Я хорошо плаваю и на воде — не новичок. Меня направят на озера.
Он обнял меня и крепко прижал к груди. Только сейчас я осознала, что дрожу всем телом.
— Килорн… — пробормотала я, уткнувшись ему в грудь.
Договаривать я не стала. На войну должна была отправиться я. Впрочем, и мне недолго осталось. Надеюсь только на то, что он проживет достаточно долго, чтобы я могла увидеть его еще раз в казармах или в траншее. Тогда, возможно, я найду подходящие слова и он поймет, что я к нему чувствую.
— Спасибо тебе, Мара! Спасибо за все. — Он отстранился, как мне показалось, слишком поспешно. — Если ты будешь копить, то сможешь сберечь достаточно к тому времени, когда за тобой придет легионер.
Ради его успокоения я кивнула, хотя и не собиралась позволить Килорну сражаться и умереть одному.
Когда я вернулась в свою кровать, я уже знала, что сегодня мне заснуть не удастся. Есть же какой-нибудь выход, и, даже если на это уйдет все оставшееся до рассвета время, я должна его отыскать.
Гиза кашлянула во сне. Звук тихий, почти изысканный. Даже во сне она остается воспитанной девочкой. Ничего удивительного, что серебряные ей благоволят. В Гизе природой заложены все качества, так высоко ценимые благородными в нас, красных. Сестра молчалива, скромна и непритязательна. Повезло Гизе, что ей приходится иметь дело с этими сверхчеловеческими глупцами, помогая выбирать им шелка и тончайшие полотна на одежды, которые они собираются надеть всего лишь раз в своей жизни. Сестра говорит, что к этому быстро привыкаешь, привыкаешь к тому количеству денег, которое серебряные тратят на всякие безделицы. В Великих садах, на рынке Саммертона, деньги текут рекой. Вместе со своей хозяйкой Гиза из кружев, шелков, мехов и даже драгоценных камней создает с помощью иглы маленькие произведения искусства, в которые облачается элита серебряных, следуя повсюду за своим королем. Сестра называет их парадом самовлюбленных и глупых до смехотворности павлинов, каждый следующий из них старается перещеголять своей никчемностью предыдущего. Все серебряные глупы и кичатся своим общественным положением.
Сегодня ночью я ненавидела их даже больше, чем обычно. Потерянная ими пара чулок вполне могла избавить меня, Килорна и половину парней и девчонок призывного возраста от тягот войны.
И вот во второй раз за ночь меня осенило.
— Просыпайся, Гиза!
Шептать я не стала. Все равно сестра спит, как бревно.
— Гиза!
Она вздрогнула и застонала, уткнувшись лицом в подушку.
— Иногда мне хочется тебя убить, — наконец промолвила сестра.
— Просыпайся, родная… Просыпайся!
Глаза у нее были еще прикрыты, когда я запрыгнула сверху, словно разъяренная дикая кошка. Чтобы сестра не стала кричать и звать маму на помощь, я зажала ей рот рукой.
— Выслушай меня. Ничего не говори. Только слушай.
То, что я затыкаю ей рот, сестру не на шутку разозлило, но Гиза все же согласно качнула головой.
— Килорн…
При упоминании его имени сестра покраснела. Она даже хихикнула, что, вообще-то, не было ей свойственно. Но до влюбленности школьницы мне сейчас дела не было.
— Перестань, Гиза, — тяжело вздохнув, произнесла я. — Килорна собираются отправить на войну.
Смешок увял. Война — не повод для шуток.
— Я узнала, как можно вывезти его из поселка, спасти от войны, но я не справлюсь без твоей помощи, — признать это было неприятно, но я превозмогла свою гордость. — Ты мне нужна, Гиза! Ты поможешь нам?
Сестра без колебаний ответила:
— Да.
В этот миг я ее просто обожала.
Хорошо еще, что я низкорослая девушка, иначе бы запасное форменное платье сестры на меня ни за что бы не налезло. Пошито оно было из плотной темной ткани, из-за чего я практически жарилась в нем на солнце. А еще эти чертовы пуговицы и застежки-молнии! Сверток за плечами тянул меня назад всей тяжестью увязанной в нем материи и прочих принадлежностей белошвейки. За плечами Гизы тоже висела тяжелая котомка, а одета сестра была в такое же неудобное, жаркое платье, но это ее, казалось, нисколько не заботит. Она привыкла к тяжелой работе и к нелегкой жизни.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
