— Интересно, какую игру вы ведете на самом деле? — спросил я вкрадчиво.
Ее взгляд моментально вернулся ко мне.
— Сначала вы пытались заполучить меня хитростью. Потом заплатили слишком много денег. Если вы хотели купить кого-нибудь повнушительней, то я не лучшая кандидатура. Любой, кто знает меня, знает и Плоскомордого. И Плоскомордый куда лучше годится для устрашения. И, наконец, не прошло и пяти часов после нашего с вами свидания, как меня попытались убить.
У нее округлились глаза. Пришлось напомнить себе, что она отрекомендовалась актрисой.
— Это была хладнокровная западня. Пятеро головорезов плюс шестерка. Серьезная попытка.
Ее глаза округлились еще больше.
— Вы знаете альбиноса-полукровку, гангстера по кличке Снежок?
Джилл покачала головой. Она была прекрасна, когда пугалась.
— А как насчет уличной банды под названием Вампиры?
Она снова покачала своей хорошенькой головкой.
Очевидно, я отошел от неприятной ночи, поскольку у меня участилось дыхание и ускорился пульс. Пришлось мысленно дать себе пинка.
— А что вы вообще знаете? Ничего? Вы что, держите меня за дурака? Или это тоже ускользнуло от вашего понимания?
Она опять разозлилась, но проглотила свой гнев. Видно, решила применить другую тактику.
Я встал.
— Пойдемте со мной. — Иногда хорошая встряска развязывает им языки.
Я привел ее в комнату Покойника. Ее реакция не радовала оригинальностью.
— Ого! Вот это туша! — Но ведь так оно и было.
Я выудил ее задаток из-под кресла Покойника — надежнейшего места во всем Танфере.
— Я удержу часть за время, потраченное Плоскомордым, и за мой моральный ущерб. — Я взял пару монет — жест главным образом символический, — а остальное протянул ей.
Она уставилась на кошелек так, словно я предлагал ей змею:
— Что вы делаете?
— Вам не повезло. Я возвращаю вам ваши деньги и вычеркиваю вас из своей жизни.
— Но… — Она погрузилась в тайное совещание сама с собой. Пока шло заседание, я пытался раздразнить Покойника. «Посмотри, кого я тебе привел, Увалень!»
Существует очень немного способов расшевелить Покойника. И самый эффективный среди них — привести в дом женщину. Чем смазливее девчонка, тем горячее реакция. Джилл Крайт способна вызвать пожар. Если Покойника придется обложить мешками с песком, он не сможет продолжать в том же духе.
Мерзкий тип. И ухом не повел. Я почти не сомневаюсь, что он способен на любую пакость.
— Мистер Гаррет?
Да?
— Я напугана. Я дала слово и не могу сказать вам больше, пока не узнаю, кого мне приходится бояться. Возьмите деньги обратно. Я предпочитаю вас. Но если вы не можете взяться за эту работу, я согласна на любого, кого вам удастся найти.
Она действительно была напугана. Будь у нее детское личико и пять футов росту, инстинкт защитника всколыхнулся бы во мне со страшной силой. Но ей не приходилось задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза, и в ее арсенале не хватало трюков, чтобы изобразить беспомощность. Когда смотришь на этакую красотку, возникает желание развлечься, но никак не потребность заботиться о ней. Каждому сразу ясно, что она способна позаботиться о себе сама.
— Если бы не вчерашний вечер, вы меня уломали бы, Джилл. Но кто-то пытался меня прикончить, и я намерен убедить их воздержаться от повторных попыток. На это потребуется время. Так что смиритесь с Плоскомордым. Он тот, кто вам нужен.
— Ну что ж, если у меня нет другого выхода…
— Другого выхода нет. — Я снова сунул ее деньги под Покойника. — Ну а теперь, когда мы покончили с взаимными претензиями и снова стали друзьями, почему бы вам не заглянуть к нам на обед? Дину не так уж часто удается поупражняться в кулинарном искусстве.
Она открыла было рот, чтобы отшить меня, но ее остановил инстинкт самосохранения.
— Тогда вам придется обедать поздно, — сказала она. — Мне приходится работать.
— Назначьте удобное вам время. Предупредите Дина. Скажите ему, что вы любите. Держу пари, он сумеет вам угодить.
Джилл улыбнулась. Думаю, это была первая искренняя улыбка, которой она меня наградила.
— Ладно. — Она отправилась на кухню.
Я перевел дух, привалился к дверному косяку и скорчил Покойнику рожу. У меня имелись причины обихаживать Джилл Крайт и кормить ее обедом — помимо врожденной порочности. Может, ей все же удастся расшевелить старого Увальня. Люблю сочетать приятное с полезным.
Я нисколько не сомневался, что, раз я назначил свидание, Тинни чудесным образом излечится от своей хандры. Кто-нибудь из Тейтов обязательно объявится у меня прежде, чем Джилл уйдет домой.
Джилл вернулась:
— Дин — чудесный человек.
Подразумевается, что я — нет?
— И коварный, как змея. С ним нужно держать ухо востро. Особенно если вы не замужем. Великий посол от института брака, вот кто у нас Дин. — Но он же не женат.
А она ловкая лиса, моя подружка Джилл. Что еще ей удалось вытянуть из старика?
— Не женат и никогда не был. Но это ему не мешает. Я провожу вас домой.
— Вы уверены, что можете позволить себе тратить на меня время?
— Мне по пути, — солгал я. Я сообразил, что могу воспользоваться случаем и перекинуться словечком с Плоскомордым.
10
Не прошли мы и сотни шагов, как Тарп пристроился к Джилл с другого боку. Она вздрогнула. Я захихикал:
— Привыкайте.
Мой совет не привел ее в восторг. Еще один намек, что она предпочитает держаться в тени.
Все-таки в ней можно распознать девочку для утех, пусть даже очень высокого класса.
— Что новенького? — поинтересовался я у Плоскомордого.
— Ничегошеньки.
— Смит и Смит все еще приглядывают за домом?
— Угу. Шнырь был прав. Они любители. Выглядят, как парочка фермеров. Хочешь, я сцапаю одного и буду вязать из него узлы, пока не заговорит?
— Пока не нужно. Просто присмотри за ними. Выясни, перед кем они отчитываются.
Плоскомордый хмыкнул:
— Между прочим, за твоим домом тоже кто-то следит. Я заметил их, пока ждал вас.
Я не удивился.
— Чако?
Он пожал плечами:
— Возможно. Молодняк. Но у них не было опознавательных знаков.
— И не должно быть, если это Вампиры. Они же не самоубийцы! — Я жил на территории Путешественников, на самой границе с владениями Сестер Рока.
Остаток пути я подбивал Джилл впустить нас в дом — осмотреться. Она не соглашалась. Ей явно не хотелось, чтобы соседи видели ее вместе с нами. Она полагала, что мы стоим на более низкой социальной ступеньке.
У самого ее дома Плоскомордый показал мне на Смита и Смита. Они действительно выглядели как фермеры и совсем не казались опасными. Но я не стал особенно ломать голову над этим странным феноменом. Теперь это проблемы Тарпа.
Возвращаясь к себе, я сделал крюк и остановился у многоквартирного дома, пришедшего в такое запустение, что даже отщепенцы его сторонились. Я обошел дом с торца, спустился к подвальной двери и, стоя по колено в мусоре, постучал. Дверь едва не рухнула.
Вскоре ее приоткрыли, на дюйм, не больше. В щели на уровне моей груди показался чей-то глаз.
— Это Гаррет, — сказал я и подбросил на руке серебряную монету. — Я хочу поговорить с Майей. — Дверь закрылась.
Небольшая демонстрация. Просто чтобы показать, кто здесь хозяин.
Дверь снова отворили. На пороге стояла тринадцатилетняя девчонка, на которой не было ничего, кроме слоя грязи и картофельного мешка. Мешок, по всей вероятности, был забыт в подвале кем-то из прежних жильцов. Он так обтрепался, что один наливающийся розовый бутон выглянул наружу. Девчонка перехватила мой взгляд и фыркнула.
— У тебя чудесные волосы, малышка. — Возможно, она была блондинкой. Кто знает? Эти волосы не мыли на протяжении нескольких поколений.
— Прекрати ломать комедию, Гаррет, — донесся голос изнутри. — Если хочешь потолковать со мной, втаскивай сюда свою задницу.
Я вступил в цитадель Сестер Рока — танферской уличной женской банды. Самая старшая из пятерых девчонок доплелась до порога своего восемнадцатилетия. Четверо носили туалеты, явно созданные творческим гением выжившего из ума домового. Прическа и одежда Майи выглядели получше, но ненамного. Ей было восемнадцать, по меркам шайки — настоящая старуха. Она возглавляла банду, насчитывающую две сотни «солдат». Ее психика настолько покорежена, что невозможно предугадать, куда ее занесет в следующий миг.
Большинство Сестер были эмоционально ущербными. Все они в детстве прошли через побои и издевательства, и проснувшийся в них мятежный дух привел их в обетованную землю Рока — вымышленный перпендикулярный мир, вечно и ненадежно болтающийся между детством, каким ему положено быть, и зрелостью без подлости и страданий. Они никогда не оправятся от своих ран. Большинство девушек погибнет от них. Но Рок дал им крепость, в которую они могли отступить и откуда снова могли пойти на штурм. Можно считать, что им повезло. Тысячи страдальцев проходят через ад без всякой поддержки.
