– О, вы действительно обрадовали меня столь благополучным будущим, ожидающим ваших дочерей. Однако вам придется подождать, пока ваша тетушка не исполнит обещанного, скончавшись и оставив после себя именно то, на что вы имеете удовольствие рассчитывать. В этом случае вы, вероятно, приищете им мужей подальше от нашей скромной провинции, которая вряд ли может похвастаться обилием достойных их дарований молодых людей.
Намек трудно было выразить яснее, и Алисон ничего не оставалось делать, как любезно раскланяться с графиней и строго запретить дочери приближаться к дому Рэдволлов даже в отсутствие там Марка, ради посещения библиотеки.
– Не видясь с тобой, он скорее поймет, насколько ты дорога ему, Дженни. А тебе я советую прекратить всякие отношения с этой семьей до тех пор, пока Марк не выразит своих намерений вполне однозначно. Не хватает еще, чтобы семье священника отказали от дома Рэдволлов потому, что их дочь бегает за графским сыном! Такого позора твой отец не переживет.
С этих пор Дженни видела Марка только в церкви и в те дни, когда он сам наносил визиты в дом Браунов. Алисон встречала его не слишком приветливо, опасаясь пересудов в деревне, и Марк вскоре перестал приезжать, недоумевая, с чего бы к нему вдруг так изменилось отношение. Ему в голову внезапно пришла мысль, что за Дженни ухаживает кто-либо из соседей и его присутствие может помешать планам семьи.
Насколько мысль об этом опечалила юношу, трудно было сказать, ибо он всегда был в наилучшем расположении духа, даже когда страдал от очередной мнимой влюбленности. Остается фактом то, что он присылал Дженни книги со своими обычными шутливыми комментариями по поводу бесполезности такого занятия, как чтение, любезно здоровался в церкви и приглашал ее на танец, если они оба оказывались где-то на приеме. Никаких других действий от него не следовало уже два года, и Алисон, и раньше-то не особенно надеявшаяся на этот брак, стала подумывать о возможной партии для Дженни, исходя из их нынешних обстоятельств.
Оставим теперь Дженни грустить над розовым кустом, то и дело заглядывая в томик Шекспира, подаренный Марком на день рождения, и вернемся к Полли. Ее мать не ошиблась, предполагая, что девушка продолжит подкрепляться перед обедом, но это занятие вскоре прискучило Полли, так как кексы закончились, а ничего более вкусного до обеда не предвиделось. Не желая вступать в пререкания с матерью по поводу отъезда, барышня решила отправиться на прогулку. Полли любила ходить далеко, несмотря на ее комплекцию, она довольно быстро передвигалась по дорожкам или лесным тропинкам до тех пор, пока не начинала запыхаться. Тогда девушка выбирала красивый или любопытный вид, усаживалась на что придется и начинала разглядывать пейзаж и напевать что-нибудь веселое до тех пор, пока у нее не появлялись силы двигаться дальше. На этот раз она забрела в весьма искусно спланированный парк, где у пруда, наполовину заросшего, стояла старинная скамейка с чугунными подлокотниками. Не задумываясь, кто и для чего поставил ее сюда, Полли уселась и уставилась на пруд, где сонм лягушек обреченно квакал, провожая последние теплые деньки.
4
Из всей своей многочисленной семьи Марк Рэдволл больше всего любил свою бабку, старую графиню. Розамонд Блэйкет происходила из богатой, хотя и не родовитой семьи и с детства пользовалась всеми благами большого достатка. Красавица, любимица престарелых родителей, Розамонд ни за что бы не стала кого-либо о чем-либо просить, при этом всегда получая желаемое. Когда ей захотелось выйти замуж за графа Рэдволла, случайно оказавшегося гостем в доме ее родителей, она прямо сообщила графу о своем желании, оставив тому только необходимость немедленно принять решение, составит ли она его счастье, или их пути навсегда разойдутся. Граф не колебался ни минуты, в силу ли врожденного благородства, не позволяющего отказать даме, или был уже настолько влюблен, что не мог и помыслить о расставании, – не так уж важно. Как бы там ни было, если он и жалел когда-либо о своем выборе, он благоразумно помалкивал об этом все тридцать пять лет, что они прожили вместе, до самой своей кончины оставаясь изредка бунтующим подкаблучником. Тем тяжелее было после его смерти старой графине отдавать свое право первенства в доме невестке, нынешней графине. До сих пор она умудрялась сохранять власть над сыном в такой степени, что его жене пришлось довольствоваться только титулом и мелкими уколами в адрес свекрови. Именно благодаря покровительству бабушки Марка до сих пор не заставили ни поступить в университет, ни выбрать себе жену, подходящую ему во всех отношениях.
Сегодня Марк возвращался с тайной прогулки с дочерью соседей мисс Дорис Мэй, уверенный, что очередная его любовь растаяла, как утренний иней на листве, и он, свободный и счастливый, может направить свои стопы куда-либо в другое место. Увидев у пруда знакомую фигуру, он немедленно направился к ней и заговорил, не дойдя до скамьи десяток футов:
– О чем размышляете, бабушка? Не возражаете, если ваш непутевый внук немного посидит с вами?
– О том, как французы умудряются готовить лягушек – в них же не наберется и полфунта мяса, – незнакомые интонации в голосе не успели удивить Марка, так как к нему тут же повернулось личико, далекое от портрета его бабушки.
Растерянный юноша попытался вспомнить, где он видел эту величественную фигуру, и через пару мучительных для его самолюбия минут преуспел в этом:
– Прошу прощения, мисс Браун. Ведь вы младшая мисс Браун, не так ли? Мы встречались на похоронах вашего батюшки, но я не имел чести быть вам представленным. Вы отдыхаете на любимой скамейке моей бабушки, и я, не рассмотрев хорошенько в тумане, принял вас за нее. Разрешите представиться, мое имя Марк Рэдволл, и еще раз умоляю о прощении.
– Вам нет нужды ссылаться на туман, мистер Рэдволл, – легкая насмешка в голосе Полли еще больше смутила бедного юношу, – я видела вас и вашу бабушку на похоронах отца и могу согласиться с тем, что ее фигура очень схожа с моей, а так как я надела шляпку, скрывающую волосы, вы вполне могли ошибиться. Надеюсь, ваша бабушка не будет в претензии, что я сижу на ее скамье. А теперь лучше присядьте, не очень-то удобно смотреть на вас снизу вверх, солнце мешает.
– Слушаюсь и повинуюсь, мисс Браун, – последняя фраза девушки так напоминала бабушкины выражения, что Марк сразу же перестал испытывать неловкость и запросто уселся рядом с Полли, благо скамья была достаточно широкой для них двоих. – Итак, вас интересуют наши лягушки, – продолжил он после того, как удобно устроился рядом с Полли.
– Исключительно с гастрономической точки зрения. В остальном, по-моему, это премерзкие твари. У меня была одна знакомая, которая находила удовольствием наблюдать за ними и даже держала их дома в аквариуме. Однако же французы известны своей кухней, и раз они готовят лягушек, может быть, они хотя бы на что-то годятся. – Полли произносила все это с самым невозмутимым выражением лица, точь-в-точь как его бабушка, когда начинала распекать внучек за то, что они своей игрой на фортепьяно скорее отпугнут женихов, чем привлекут их.
