Скоро… не впервой же…сейчас…
Пытаясь не прикасаться к стене, дабы не оставлять четких следов и здесь, попытался протиснуться на кухню. Еще чуть — чуть… Его аптечка, и нужные атрибуты, помогавшие ему не один год в его древней, как мир, профессии.
Ледяная, обжигающая тело вода и раскаленная плоть, пронзенная и истерзанная несколькими ходами стальных пуль, прошедших насквозь. Андрей поморщился, опять же…не привыкать. Открыв кухонный кран на полную катушку, успокаивая собственное тело от чередующихся приступов мелкой дрожи, подставил разорванную плоть руки под быстрые струи ледяной прохлады. Стон… уперевшись здоровой рукой о край раковины, стал полоскать куски разорванной кожи над мойкой, сам, невольно прикрыв глаза от нахлынувшего приступа боли. Пытаясь не шататься, усилил напор, уже не чувствуя ни руки ни горячей жидкости, которая из другого пулевого отверстия беспрепятственно стекала на пол, оставляя там багровые разводы. Опять стон… только сейчас стал понимать, что не его… Сознание, медленно возвращаясь в бьющее агонией тело, и легкое, почти невесомое касание пальцев горячей руки чуть выше локтя. Он не стонет…никогда… не чувствует боли…потому что не живет…
— Обопрись на меня… — чуть хриплый голос Лизы на самое ухо и только сейчас понял, кому же принадлежал разрывающий, рвущий на части душу звук, рыком вырвавшийся из ее горла. — Я помогу…давай…
Касание шерстяного пледа кафеля пола, когда Лиза, не обращая внимания на его: "Я сам!", медленно стала опускать мужчину вниз. Нет сил сопротивляться, слишком мало…да и крови, оставшейся в теле и как в замедленной съемке, бродившей по венам, тоже ничего. Легкая прохлада под собой, и зацепившись руками о мойку, буквально отшвырнул девушку от себя.
— Я же сказал… я сам…иди уже…Лиза…уходи!!! — Перешел на крик, который сам же зная, стал отбирать последние силы в затуманенном сознании. — Пошла… вон… отсюда..!!! В спальню!!!
Руки, лихорадочно шарящие в поисках аптечки, и нулевой результат, от чего хотелось завыть волком. Черт возьми, сам же несколько дней назад ложил ее туда!
— Сам иди! — срывающимся голосом уже на повышенных тонах, иначе нельзя…не с ним… — Сядь же ты, наконец!
Сон прошел еще в то мгновенье, когда очнувшись от беспокоящего сознание шума, поняла его первоисточник — ее кресло, которое в порыве злости сама же тесно приставила к двери. А нечего ее запирать! Никто никогда не позволял себе такого, даже отец… При мыслях о последнем стало тошно. А потом… Сквозящие с перерывами проклятия и лязг падающего на пол ключа, когда бесшумно на цыпочках прошла в прихожую, заранее завидев на полу и стене красные полосы, тянущиеся за мужчиной.
— Лиза…, - протяжный рык, хриплый, уже на пределе голос и Андрей, присев на протянутый стул, стал, как в дурмане, наблюдать за движениями девушки, когда та разматывая тугие катушки из появившейся из ниоткуда аптечки, стала пропитывать их сухим антисептиком — порошком. — Не нужно…оставь…я сам…правда… — Впервые за все время о чем то просил, сам не осознавая зачем. Его слабость…? Глупо, но нет, что-то иное. Не хотел, но и предотвратить не мог, что бы эта еще совсем молоденькая девочка видела такое…его кровь и понятную причину, откуда она взялась. — Уйди…не хочу…что бы…видела…
— Замолчи хоть на минуту. — Полные горечи глаза, которые так умело скрывала длинная светлая челка и его низкий бархатный голос, то и дело срывающийся в новых конвульсиях боли. — Потерпи… еще чуть-чуть…
Рывок, и резким напористым движением освободила искромсанную руку от алой влажно ткани, принялась легкими движениями промокать рассеченную вдребезги плоть. Андрей поежился, не издав ни единого звука, слегка запрокинул голову назад.
— Почему…не…уходишь..?
— Не могу…, - опять касание его руки, и прямой взгляд синих глаз, с давно потухшей искрой внутри. — Андрей…
Звук его имени, мужчина ухмыльнулся. Никто за последние годы не называл его так часто по имени. Приросшая и сплоченная с ним воедино кличка, которую за тридцать два года жизни ему дали его противники, конкуренты и те, кого уже и подавно нет в живых, ибо она, как и он сам, символизируют страх…
— Прости…будет больно…, - сладкий болезненный женский голос у уха и манящие зеленые глаза, застланные пеленой страха и боли… За его ли? Мысль, фейерверком пронесшаяся в воспаленном мозгу, когда прижимая очередной раз раствор к ране, девушка слегка застонала, тем самым беря его боль на себя. — Сейчас будет легче…
Слова, словно легкий весенний ветерок и Андрей замер, когда новая волна дрожи молнией пробежала по телу вперемешку с ее горячим дыханием, сквозящим по его открытой ране.
— Вот так…, - опять дуновение, и несколько секунд, когда мужчине показалось, что оно значит, побывать в раю… И пусть будет проклят тот, кто скажет обратное, и он сам…живущий в самой темени ада. Резкое, сбивчивое и громкое дыхание, раскаленная атмосфера кухни, разбавленная ее легким дуновением и его судорожным вдохом — выдохом…
— И…так…, - Андрей дернулся, когда вместе с прожигающей плоть повязкой на его мышцу опустились ее горячие губы, лаская, шепча и успокаивая… — Не больно… прошу…сейчас…
Каждый мускул, отвечая на эту невинную ласку, напрягся, и словно в бреду отвечая на ее робкие прикосновения, слегка отстранил ее голову от себя, кляня себя и то, что больше всего на свете ему бы хотелось так и остаться.
— Пообещай…что никогда…не дойдешь…до такого…, - отчетливые фразы своего же голоса, слышал, будто кто-то чужой издали по слогам произносит мучавшие душу слова. — Лиза…я даю…тебе шанс…уйди…, - перевел дыхание, снова чувствуя адскую боль в районе бицепса и ключицы. — Из этого…дерьма…не твое…это…ну же…
— Слишком поздно. — Не видя, как изменилось ее лицо, устало опустил темную голову на руку, до невозможности сцепив зубы в агонии, сковывающей каждое движение тела. — Не я туда вошла, не мне и выходить.
Зеленый, потемневший от волнений и тревоги взгляд, когда крепко опираясь на пол, босыми ступнями заерзала по плитке, чувствуя тяжесть обмякшего мужского тела сверху и уже слышимое его: "Я сам".
— Знаешь, что сам делать будешь?! — Попыталась прикрикнуть, все еще пыхтя от невыносимой тяжести мужчины. Легкая улыбка исказила его лицо, прежде чем Лиза продолжила. — Вот-вот! Это самое! А пока молчи и сопи в две дырки! Сам он!
Собрав в кулак все силы, с удвоенным напором принялась тащить Андрея в спальню, на ходу размышляя, сколько же килограммов весит этот спортивный, крепкий, в данный момент почти висящий на ней мужчина.
Взгляд хаки на часы, и поняв, что до рассвета осталось всего каких-то сорок минут, смахнула с его лба прилипшую прядь коротких черных волос, слегка подула на лоб…поморщился…
