– Почему бы такой девушке, как вы, не поступить в дом моды?
– Я не очень люблю шить.
– Не портнихой. Манекенщицей.
Манекенщица! В этом слове сконцентрированы все мои устремления. Примерки, показ платьев, своя небольшая партия в концерте парижского великолепия! Боюсь, родители плохо воспримут эту идею. Манекенщица для их поколения равнозначна падшей девушке. Но нет! Я уже доказала свою мудрость. Манекенщицы Высокой моды (целить надо высоко!) образуют элитную касту. Могу ли я войти в нее? Одни амбиции не всегда помогают. Изучаю себя в зеркале: приятная мордашка, допустим; хороший рост, фигура… А манера носить туалеты? Мне делают комплименты. Но в королевстве слепых… Однако я чувствую, у матери есть вкус. Я его унаследовала. И ведь была Мадлон-37!
Табар посоветовал «ходить и представляться повсюду». Так и надо поступать: скромная и сдержанная осанка, туфли без каблуков, коротенький плащ, обычная юбка, плоская шляпка с вуалью.
С кого начать? Обложка модного журнала с очаровательным костюмом от Баленсиаги[23] гипнотизирует меня. Авеню Жорж V. Кабинет, перед которым расхаживают несколько продавщиц. Мертвый сезон.
– Я хочу увидеться с господином Баленсиага.
– С какой целью? Горло мое сжимается.
– Может, ему нужны манекенщицы?
– Его не беспокоят по таким пустякам.
Остается лишь удалиться. Пара девушек разглядывают меня, не скрывая иронии. Я настаиваю:
– А ты скажи!
– Наглости у нее хоть отбавляй!
Появляется директор Дома, он же шеф-мастер (господин Атенвилль, которого позже я, как и все, буду называть Тантан).
– Вы не совсем в нашем духе.
Сквозь витрину вижу два волшебных создания, которые разгуливают в белых мехах с сигаретой в зубах. Третья в обычной блузке, но какая линия! Я еще далека от этого!
Господин Атенвилль:
– Поймите, вас еще нужно обучать. Надо, несомненно, перекраситься в черный цвет. И сделать шиньон.
И поскольку не лишен доброты:
– Примерьте на нее коричневый костюм.
Нет! Этот костюм мне не идет. Господин Атенвилль сожалеет, что дал мне надежду. «Не наш стиль». Я ухожу.
У Скиапарелли[24] на площади Вандом меня даже на порог не пускают. Стоило изложить просьбу, как какая-то женщина без лишних разговоров захлопывает дверь у меня перед носом: «Не наш стиль!»
Не больше успеха у Бруера[25], где одна сострадательная продавщица шепчет: «Жаль малышку… Она могла бы быть очаровательной».
«Могла бы!» Мне чего-то не хватает? Несомненно, раз и навсегда. Горизонт сузился! Я строила иллюзии. Я всего лишь жалкая девица с претензиями из предместий. Но не теряю надежды целых три дня.
«Лелонгу требуется начинающая манекенщица».
Как всегда Paris-Soir. Попытка не пытка! Ради чего! Однако… Лелонг[26], королевский дом! Я даю пинок под зад самой себе.
В роскошном салоне толпятся тридцать кандидаток с испуганно бьющимися сердцами. Смотр устраивает импозантное жюри. Седоватый мужчина, к которому каждый обращается с подобострастием, вдруг подает мне знак:
– Мадемуазель… Подзывает костюмершу:
– Наденьте на нее вечернее платье.
Волнение захлестывает меня, ощущаю себя неловкой и не в своей тарелке. Демонстрирую платье, руки болтаются…
Я понимаю, что услышу «нет, не то», уверена в приговоре: «У вас не тот стиль…»
Господин Лелонг три секунды разглядывает меня:
– Она нуждается в обучении. (Повторно!)
– Мы ею займемся.
Русская манекенщица Варвара Раппонет в платье от Скиапарелли, 1943
Директриса отводит меня в сторону: «Вы понравились. Но сначала отправляйтесь на улицу Шоссе-д’Антен, 51. К господину Ренвиллю[27]. От господина Лелонга». Куда меня посылают? Похоже, во второстепенный дом. Удача для меня! Мне показалось, что мои конкурентки были очень крупными. Без спросу беру у мамы туфли на высоких каблуках.
Господин Ренвилль доброжелателен, мило улыбается: «А! Вас прислал господин Лелонг? Отлично. Почему бы вам не быть той, кого я как раз ищу? Приходите завтра в три часа».
Я прихожу. Нас с десяток. Среди них я выгляжу… не самой безнадежной.
Короткое вступление господина Ренвилля:
– Девушки, за один день манекенщицей не становятся… Есть вещи, которые кажутся естественными, но им надо обучаться. Прежде всего – ходьбе.
Он смотрит на меня:
– Вот вы…
– Но я умею ходить!
– Можете показать мне свой плащ и платье?
Я, как мне кажется, с честью выхожу из испытания.
– Вы не умеете ходить.
– Мне говорили, что у меня красивая походка.
– Недостаточно хорошая здесь.
– А где я?
– В школе манекенщиц, которой я руковожу.
– Я не буду зарабатывать?
– Скорее немного тратить. Видя мое разочарование:
– Решите сами, стоит ли игра свеч.
Быстро и с невероятной уверенностью господин Ренвилль берет свой плащ и «показывает» его нам. Мы поражены!
Какая гибкость! Какая простота! Какой актер! Боже, воспользоваться – обязательно! – этими потрясающими уроками, даже если это будет стоить мне… из расчета трех раз в неделю… (У меня перехватывает дыхание от цифры в четыреста пятьдесят франков в месяц.)
Надо где-то заработать эту сумму – даже чуть больше!
(У меня будут расходы.) Провидение! Paris-Soir приводит меня к Suzanne и Irene на улицу Понтье.
Меня берут из любезности. Предоставляют свободу в нужные часы, чтобы я могла ходить на курсы. Двадцать работниц – одна из них я – трудятся в одной комнате. Я шью, как и остальные, а иногда – всем известны мои амбиции – показываю платья клиенткам (мадам Жорж Карпантье).
Но вся моя жизнь отныне проходит на курсах. Ренвилль подружился со мной и рекомендует приходящим фотографам. Уже польза! Прежде всего нас учат уверенности в себе:
– Чаще смотритесь в зеркало. Скромно, но с гордостью. Повторяйте себе, что вы красивы и что это дар Божий.
На полу с полуметровым интервалом начертаны две линии:
– Привыкайте ступать между ними, слегка покачиваясь. Не переваливаясь, как индюшки!
Азбука макияжа:
– Немного сливочного масла в качестве фона. Яичный белок на лицо перед сном.
Я следую советам. Мама снисходительно шутит: «Дочь становится кокеткой!» (Она не знает, что это «профессионально». Я для нее продавщица, и не более того.)
– Не держите руки постоянно в перчатках. Следите за питанием!
Туалеты, которые я шью и представляю
И тихо добавляет:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
