Читаем без скачивания Женщина в Церкви : беседы с богословом - Андрей Кураев

И еще, конечно, нельзя не заметить, что из строго симметричного текста ап. Павла (в нем запреты даются как женщинам, так и — в зеркально перевернутом виде — мужчинам), православие давно уже сделало исключение для мужчин. Мужчинам разрешено уже носить женские длинные волосы и молиться с покрытой головой (монахи и священнослужители). Зная об этом и будучи сам обладателем довольно длинной косы, я как-то не решаюсь строго требовать от женщин буквального исполнения того совета ап. Павла, который сам нарушаю…

— А как же дискриминация женщины во время месячных?

Простой ответ звучит так: в храме неуместна никакая и ничья кровь. Слишком много крови лилось в храмах до-евангельских времен. Но Кровь Христа прекратила эти потоки ритуальных кровоизлияний. И как сегодня вегетарианцы гордятся тем, что «я никого не ем», так и христиане радуются тому, что наша жертва Богу — умная, словесная, безкровная.

Мясо животных нельзя вносить в храм. Священник с порезанным кровоточащим пальцем не должен входить в алтарь. Если у кого-то в храме пошла кровь из носа — лучше выйти из церкви… Только одна Кровь в храме уместна — Кровь жертвенная. И это Кровь Того, Кому мы молимся и Кто Себя принес в жертву за нас.

Другое дело, что «неуместно» не значит «вредно» или «губительно». Увы, нередко наши прихожане не умеют замечать таких различий и начинают стращать друг друга рассказками про «страшный грех нечистоты, причастность к которому лишает благодати и губит душу» (вспомним вышеупомянутый фольклорный акафист).

Понятно, почему страх перед менструальной кровью живет в фольклоре: он восходит к очень древним языческо-магическим представлениям. Каббала полагает, что менструальная кровь привлекает множество демонов[27]. Она использовалась как необходимый компонент во многих магических рецептах. Если уж и язычество со своей неразборчивостью что-то считает нечистым и демониченским — то христианство тем более не стало оспаривать общенародное убеждение в религиозной негативности менструальной крови, и потому тоже стало сторониться ее.

Библейская позиция в этом вопросе неоднозначна. С одной стороны — ветхозаветные констатации женской нечистоты в женские дни, с другой — евангельское повествование о том, что «кровоточивая жена» коснулась Христа и получила искомое ею исцеление. И в церковной практике: с одной стороны — церковные правила, запрещающие женщине во «дни нечистоты» прикасаться к церковной святыне с другой — если женщина тяжко болеет и умирает и при этом она находится в своем «женском» состоянии, священник совершенно спокойно должен ее причастить высшей Святыней. Также считается и допустимым и необходимым причастить роженицу, если та умирает (хотя обычно ее держали бы вдали от Чаши в течение 40 дней). Интересно, впрочем, что в конце пятнадцатого века испанские инквизиторы, перечисляя признаки, по которым можно найти маррана (еврея, принявшего христианство, но тайно продолжающего следовать религиозным традициям иудаизма) упомянули такой: «если женщины не посещают церквей в течение 40 дней после родов»[28].

Но опять церковная позиция очевидно меняется — без официальных постановлений и громких дискуссий, «само собой». В епархиальном управлении не составляют графика явки сотрудниц на работу в зависимости от их физиологических циклов. В регентских и иконописных отделениях семинарий приход «критических дней» также не воспринимается как уважительный повод для пропуска занятий, спевок или служб.

И это — просто потому, что произошла гигиеническая революция. В былые века не было ни душа, ни нижнего белья. Мне одна старушка рассказывала: бывало в ее девические года — поют они на клиросе, так у них ноги буквально к полу прилипают от стекавшей вниз крови… А вообще-то кровавым следам в храме никак не место. Плюс к этому, простите, запах (в четвертом веке преп. Макарий Египетский так перелагал слова пророка Исайи: «И вся праведность ваша — как тряпки женщины в ее месячных»[29]).

Итак, с одной стороны, традиционная церковная позиция вполне резонна. Но при этом она не является древнейшей.

«Апостольские постановления» — памятник, дошедший до нас чрез св. Климента Римского, т. е. от третьего столетия — гласит в разделе «Ереси»: «Если же кто наблюдает и исполняет обряды иудейские относительно извержения семени, течения семени во сне, соитий законных (Лев.15.1-30), те пусть скажут нам, перестают ли они в те часы и дни, когда подвергаются чему-либо такому, молиться или касаться Библии, или причащаться Евхаристии? Если скажут, что перестают, то явно, что они не имеют в себе Духа Святого, Который всегда пребывает с верующими; ибо Соломон говорит о праведных, чтобы каждый уготовил себя так, чтобы Он, когда спят они, хранил их, а когда восстают, глаголал с ними (Притч.6,22). В самом деле, если ты, жена, думаешь, что в продолжении семи дней, когда у тебя месячное, не имеешь в себе Духа Святого; то следует, если скончаешься внезапно, то отойдешь не имеющею в себе Духа Святого и дерзновения и надежды на Бога. Но Дух Святый, всеконечно, присущ тебе, потому что Он не ограничен местом, а ты имеешь нужду в молитве, в Евхаристии и в пришествии Святого Духа, как нимало не согрешившая в том. Ибо ни законное совокупление, ни роды, ни течение кровей, ни течение семени во сне не могут осквернить естество человека или отлучить от него Духа Святого, но одно нечестие и беззаконная деятельность. Итак, если ты, жена, во дни очищения месячного не имеешь в себе, как говоришь, Духа Святого, то ты должна быть исполнена духа нечистого. Ибо когда ты не молишься и не читаешь Библии, то невольно призываешь его к себе; потому что он любит неблагодарных, нерадивых, сонливых, так как сам, по неблагодарности заболев зломыслием, Лишен Богом достоинства, решившись вместо архангела быть Диаволом. Поэтому воздерживайся, жена, от суетных речей, и всегда помни о Сотворившем тебя, и молись Ему, ибо Он — Господь твой и всего, и поучайся в законах Его, ничего не наблюдая, — ни естественного очищения, ни законного совокупления, ни родов, ни выкидывания, ни порока телесного. Наблюдения эти суть пустые и не имеющие смысла изобретения людей глупых. Ибо ни погребение человека, ни гроб, ни та или другая снедь, ни течение семени во сне не могут осквернить душу человека, но одно нечестии на Бога и беззаконие и несправедливость к ближнему, или чтобы то ни было противное правде Его, прелюбодеяние или любодеяние. Брак почтен и честен, и рождение детей чисто; ибо в добром нет ничего худого. И естественное очищение не мерзко пред Богом, Который премудро устроил, чтобы оно бывало у женщин… Но и по Евангелию, когда кровоточивая прикоснулась к спасительному краю одежды Господа, чтобы выздороветь, Господь не укорил ее и отнюдь не обвинил, напротив, исцелив ее, сказал: вера твоя спасла тебя» (Постановления Святых Апостолов. 6, 27–30).

Новые же условия нашего быта позволяют не уделять слишком много внимания этому вопросу[30].

Сербский патриарх Павел из изучения церковных правил, касающихся этой тематики, сделал вывод, что «месячное очищение женщины не делает ее ритуально, молитвенно нечистой. Эта нечистота только физическая, телесная, равно как и выделения из других органов. Кроме того, поскольку современные гигиенические средства могут эффективно воспрепятствовать тому, чтобы случайным истечением крови сделать храм нечистым, равно как могут и нейтрализовать запах, происходящий от истечения крови, мы считаем, что и с этой стороны нет сомнения, что женщина во время месячного очищения, с необходимой осторожностью и предприняв гигиенические меры, может приходить в церковь, целовать иконы, принимать антидор и освященную воду, равно как и участвовать в пении. Причаститься в этом состоянии, или, некрещенная — креститься, она бы не могла. Но в смертельной болезни может и причаститься, и креститься»[31].

— Ну, хорошо. И все же где женщина — там любовь. Поговорим о ней. Почему Церковь смотрит на брак как на Таинство? В чем его смысл? Почему любовь — искренняя, горячая, чистая — все же будет считаться грехом, если она не освящена церковным ритуалом?

— Таинством является любая семья. Более того, в каком-то смысле половое общение как таковое является таинством (таинством не в церковном смысле благодатного благословения, а в смысле загадочности, непостижимости): здесь двое сливаются в одну плоть, здесь происходит преодоление самозамкнутости и чудо зачатия, рождения новой жизни.

Однако, у слова «таинство» есть и иное, собственно церковное значение: таинство как особое действие Бога через Церковь в мире. Это действие не ограничивается храмом и храмовым обрядом. Благодать Божия содействует укреплению семьи и в те годы, которые следуют за минутами церковного венчания. Поэтому таинством является не только то, что происходит во время венчания, но вся жизнь этой семьи есть таинство брака.