Следует добавить, что армия не имела постоянной организационной структуры выше полкового уровня. Полки сводились в бригады и дивизии по прихоти армейского командования. Иногда формировались «летучие колонны», или корволаны — армейские соединения, способные к более быстрым передвижениям, чем остальная часть войск. Обычный полковой обоз в составе как минимум 160 пароконных повозок существенно замедлял продвижение всех регулярных частей.
Офицерский корпус
Два важных обстоятельства характеризуют российский офицерский корпус с момента смерти Петра I до воцарения Екатерины II. Прежде всего, это петровская концепция обязательной службы для дворян; второе — привлечение к службе в армии офицеров-иностранцев.
В 1722 г. Петр I ввел Табель о рангах, который включал в себя военные, флотские и гражданские чины и устанавливал уровни оплаты по чинам и званиям вне зависимости от родословной. Эта система с рядом изменений просуществовала до 1917 г. Все дворяне (включая офицеров армии) должны были оставаться на государственной службе в течение 25 лет. Предполагалось, что это повысит профессионализм и ответственность офицеров, но на деле так случалось не всегда. В армию попадали и неопытные в военном деле офицеры, которые в ряде случаев переводились из дипломатического корпуса. После войны один из русских дворян заявил Фридриху Великому, что был «статским генералом». «У нас нет ничего подобного», — ответил на это Фридрих.
Значительную часть офицерского корпуса петровской армии составляли иностранцы: на них приходилось более трети офицеров, причем большинство занимали должности не ниже полковничьих. Хорошие командиры-иностранцы, такие как генералы Ласси или Кейт, были большим благом для русской армии XVIII в., поскольку, по словам современника, «солдаты встречали с их стороны больше доверия, чем со стороны офицеров своей нации».
С другой стороны, Россия времен Петра I стала прибежищем для военных авантюристов самого разного уровня, и в определенной мере оставалась таковой до воцарения Екатерины Великой. Раздача чинов иностранцам в период «онемечивания» под предводительством Миниха вызывала негодование со стороны офицеров, что стало причиной многочисленных отставок в царствование императрицы Елизаветы. Несмотря на такие негативные настроения по отношению к иностранцам и особенно к немцам, при осаде русскими войсками Кольберга в 1758 г., например, по замечанию одного историка, все старшие офицеры были иностранцами или по крайней мере балтийскими немцами. И все же, хотя иностранцы по-прежнему считались достаточно хорошими командирами среднего уровня, в период войны с Пруссией командные посты действующей армии всегда отдавались русским.
Офицер Кадетского корпуса, 1732–1741 гг. Это учебное заведение было создано для подготовки будущих офицеров русской армии и из его стен вышли наиболее видные командиры эпохи Семилетней войны. Униформа Кадетского корпуса в деталях не известна, но похоже, что она была близка к форме Преображенского полка. (Висковатов, 1844–1856)
Молодые дворяне обычно поступали на военную службу в подростковом возрасте. Указ 1736 г. повелевал считать их «сверхштатными солдатами» полков, и таким образом формально они «проходили все ступени» военной службы. На деле такое ученичество встречалось редко, и дворянские недоросли примерно до 20-летнего возраста лишь считались состоящими на службе. Исключением была служба молодых дворян в гвардейских полках: она давала возможность появляться при дворе, что могло быть полезным для карьеры, и молодые офицеры действительно получали военное образование. Петром Великим было основано несколько военных школ для подготовки офицеров, наиболее важными из которых были артиллерийские и инженерные. Выпускники этих школ направлялись в соответствующие подразделения, что способствовало росту профессионализма армии. В 1732 г. был основан Кадетский корпус. Он располагался в Петербурге и предназначался для обучения молодых офицеров армии прусской тактике. После начала Семилетней войны Кадетский корпус стал основным поставщиком хорошо обученных офицеров — действительной армейской элиты.
Хотя многие молодые дворяне получали хорошее образование даже по западным меркам, значительная часть дворянских недорослей оставалась недоучками. Один из современников отмечал: «Можно найти… большие различия между офицерами одного полка. Хотя некоторые являют знатное образование, манеры и выправку, другие поражают полным отсутствием оного».
Нижние чины
На протяжении всего XVIII в. русская армия комплектовалась рекрутами. По закону воинской службе подлежали представители всех сословий и, как уже говорилось, для дворян служба считалась обязательной. Количество потенциальных рекрутов определялось исходя из численности годного к службе мужского населения (7 300 000 человек в 1760 г.). Ежегодные рекрутские наборы проводились руководителями местной администрации (воеводами); в период Семилетней войны ежегодно призывалось по 40 тысяч мужчин (таким образом, за время войны было призвано более 3 % мужского населения). От рекрутского набора освобождались купцы, чиновники, квалифицированные мастеровые и студенты; в результате подавляющее большинство рекрутов составляли крестьяне, а также небольшая часть мещан.
Штаб-офицер пехоты, 1756–1768 гг. Кафтан с красными лацканами без украшений — по-видимому, это было обычной практикой старших офицеров русской армии на походе. Офицер носит орден Александра Невского — военную награду, установленную в начале XVIII в. (Государственный исторический музей, Москва)
Срок службы устанавливался в 25 лет, но выходцы из балтийских провинций, Украины и Белоруссии должны были служить лишь по 15 лет. Из-за высоких потерь от болезней, боевых действий и тягот воинской службы большая часть оказавшихся в армии рекрутов домой уже не возвращалась. Это приводило к тому, что при сдаче рекрутов старались избавиться прежде всего от неугодных: «Когда полковой командир получает человека маленького роста, некрасивого и слабосильного, то он может надеяться, что это честный человек; но если он получает красивого, высокого и сильного человека, то это наверное негодяй». Сданных в рекруты бедняг брили, заковывали в цепи и отправляли на сборные пункты. Многие из призванных на воинскую службу направлялись для охраны линий коммуникаций, выполнения полицейских обязанностей, сбора податей, нестроевой службы, множество других погибало от болезней или дезертировало. Оставшихся едва хватало для пополнения потерь. Система «запасных батальонов», появившаяся в период Семилетней войны, оказалась чрезвычайно полезной для комплектования, оснащения и обучения молодого пополнения, прежде чем оно оказывалось в действующих подразделениях полков.
Основу солдатского рациона составляли крупы, а также мука и вода, из которых пекли сухари. При возможности добавлялись квас и капуста, с которой варили щи. Рационы выдавались на каждую солдатскую артель, все члены которой питались совместно. Мясо или рыбу покупали[9], а часто добывали грабежами — обычная практика, несмотря на драконовские меры наказания грабителей и мародеров. Солдат полагали собственностью их офицеров, и любой начальник мог приказать подвергнуть солдата порке; полковые командиры в буквальном смысле располагали жизнью и смертью своих людей. Наказания и жестокие избиения были обычной практикой всех армий середины XVIII в., но русская военная дисциплина поддерживалась особенно жестокими методами.
Генерал-фельдмаршал, 1761–1768 гг. Золотой маршальский жезл украшен изображениями двуглавых орлов и победных знаков. Такие богато украшенные мундиры носили только при парадах и, конечно, не надевали на походе, как показано на этом рисунке. (Висковатов, 1844–1856)
Все эти тяготы переносились во многом благодаря покорности и стоической натуре ставших солдатами крепостных. Эти же личные качества позволяли целым русским полкам переносить тяжелые потери на поле боя без падения дисциплины и боевого духа. «Взятые порознь, русские кротки и даже боязливы. Но будучи сведенными в батальоны, они приобретают спайку, подобно животным в стаде, что делает их грозными [противниками], а подчас и непобедимыми». Прусский офицер, участвовавший в сражении при Цорндорфе (1758) говорил о своих русских противниках, что «даже выстрел в грудь не всегда мог повергнуть их наземь. У пруссаков не оставалось иного выбора, как рубить всякого, кто оказывался на пути». Говорят, Фридрих Великий высказывался в том смысле, что русского недостаточно убить; после этого его еще нужно свалить на землю.
Российское государство не могло пожаловаться на своих солдат. Большое количество скверно обученных офицеров и недостаток достаточно вымуштрованных унтер-офицеров говорят лишь о том, что солдаты не могли проявить себя во всем блеске — проблема, которая оставалась и в русской армии последующих эпох.
