— Прочь, прочь! Вы что, сговорились все? Ничего я никому не обещал.
Феклистов оттолкнул секретаршу и сел за стол.
— Мне, Федор Гаврилович, чужих денег не надо, я женщина честная. Сказано было вам передать, я и передаю, а вы уж как знаете.
Она положила на стол бумагу и пакет и с оскорбленным видом направилась к двери.
— Подождите, Зоя Ивановна, подождите. Присядьте. Здесь дело нечисто.
Он взял пакет, вынул из него толстую пачку денег и судорожно сунул обратно.
— Вот, смотрите, Зоя Ивановна, все при вас делаю. Ни рубля отсюда не взял. Сейчас милицию вызовем, протокол составим. Цыганки!
Дрожащей рукой он стал набирать номер телефона.
— Милиция? Это Феклистов говорит. Можете срочно приехать? Тут дело такое… — Он растерянно положил трубку. — Сказали, что приедут и трубку бросили, даже адрес не спросили, куда ехать.
В этот момент дверь кабинета без стука распахнулась, и на пороге возник милиционер-регулировщик, статный, высокий, красивый, в лихо заломленной на затылок фуражке, из-под которой по-казацки выбивался пшеничный чуб. В руке он держал жезл.
— Милицию вызывали?
Феклистов растерянно и с недоверием взглянул на постового.
— Вот тут какие-то мошенники деньги прислали и бумагу, якобы для меня, и Зое Ивановне оставили, когда я был в Моссовете. Прошу удостовериться и протокол составить.
Постовой жезлом перевернул пакет.
— Первый раз слышу, чтобы мошенники не брали, а давали деньги. И много их там?
— Не считал, но много.
— Сейчас проверим. — Ппостовой открыл пакет, затем укоризненно посмотрел на Феклистова: — Что же это вы, солидный человек, начальник, можно сказать, а с милицией шутки шутите?
Он высыпал из пакета на стол перед ошеломленным Феклистовым груду шелухи от семечек и, встав по стойке смирно, строго добавил:
— Впредь не надо так шутить.
Ничего не соображающий Федор Гаврилович чуть слышно прошептал:
— Здесь еще бумага есть.
— Можете свою бумагу знаете куда деть?
Постовой всем своим длинным телом перегнулся через стол и прошептал ему на ухо рекомендуемый адрес. Затем опять принял стойку смирно, поднял жезл в вытянутой руке, четко, по-военному, повернулся на сто восемьдесят градусов, направил жезл на дверь и, печатая шаг, скрылся за ней. Через секунду дверь вновь приоткрылась, в щель просунулась голова все того же постового. Он протянул руку и погрозил Федору Гавриловичу пальцем:
— Не балуй, Феклистов, не балуй.
Федор Гаврилович, застыв, смотрел на постового, и на секунду ему показалось, что это давешний беспризорник в порванной тельняшке. Он протер глаза кулаками, вновь взглянул на дверь, там уже никого не было.
Через несколько дней бывшего когда-то вальяжным начальника отдела по распределению жилплощади было уже трудно узнать. Небрежно одет, волосы слиплись, глаза воспалены, руки дрожат. Даже в своем кабинете он был постоянно напряжен, тревожно поглядывал то на дверь, то на телефон, словно чего-то ждал. И дождался, когда в кабинет зашла секретарша и сдавленным шепотом сообщила, что к нему пришли оттуда.
На пороге появились двое мужчин в серых плащах, застегнутых до горла, и мягких серых шляпах. От порога один из них строго спросил:
— Феклистов?
Тот с тоской поглядел на них, поднялся и вытянул руки по швам.
— Так точно.
Федор Гаврилович?
— Он самый.
Они подошли к столу, по-хозяйски развалились на стульях и сунули ему под нос красные удостоверения.
— Поняли, откуда мы?
— Понял, отчего не понять, — испуганно пробормотал тот.
Колени Феклистова ослабели, и он мешком свалился на кресло.
— Мы по поводу отдельных лиц, получивших в последнее время незаконную прописку и жилье в вашем хозяйстве.
— Никого я лично не прописывал и ордеров не выдавал, это не мое дело, — пролепетал он.
— Очень хорошо, Федор Гаврилович, — задушевно сказал один из посетителей. — А теперь расскажите, каким образом бывшая уголовница Фролова Вера Павловна, только что отсидевшая за мошенничество, и ее великовозрастная, нигде не работающая дочь, проживавшие ранее в Кемерово, вдруг получили год назад комнату в центре Москвы и московскую прописку, а затем к ним был прописан сын Веры Павловны, вор-рецидивист по кличке Витёк, причем сразу после его выхода из тюрьмы?
— Да разве я могу всех упомнить, кто в районе жилье получил.
— Тогда скажите, честнейший наш Федор Гаврилович, — совсем ласково спросил визитер, — знакома вам фамилия Станилевич?
— Товарища Станилевича Семена Моисеевича только издали видел на совещаниях на трибуне. Я человек маленький, а он в Моссовете большую должность занимает.
— Вот и славненько, гражданин Феклистов, мы сейчас пойдем, кое с кем из жильцов побеседуем, — сладким голосом проговорил визитер и вдруг резко и грубо добавил: — А ты сиди здесь смирно и не рыпайся, а то башку сверну!
После их ухода Феклистов поспешно собрал кое-какие документы, сунул их в портфель и, бросив секретарше: «Я в Моссовет, буду не скоро», — скрылся за дверью конторы.
На улице к нему сразу подбежали два беспризорника и истошно завопили:
— Феклистов, пропиши нас с братом, беглые мы, от голода бежим. Мы тебе и деньги уже приготовили. — Они совали ему в руки пачки нарезанной газетной бумаги.
— Пошли прочь, негодяи!
На противоположной стороне улицы он увидел давешнего подростка в тельняшке и недалеко от него уже знакомую старушку-нищенку. Подросток закричал: «Ну что, Феклистов, продашь комнату? Валютой плачу». — Он поднял вверх небольшой новенький чемоданчик из желтой кожи и похлопал по нему рукой.
Нищенка грозила клюкой и вопила старческим дребезжащим голосом: «Ирод, душегуб, отольются тебе слезы обиженных тобой, пылать тебе в геенне огненной! — Она замолкла на секунду и вдруг презрительно добавила сочным мужским басом: — Взяточник поганый!»
Федор Гаврилович заметался, но тут заметил проезжающее мимо такси. «Такси, такси!» — закричал он, бросаясь за машиной.
У своего дома Феклистов попросил водителя подождать и бегом поднялся в свою квартиру. Там суетливо опустошил тайники и запаковал в сверток деньги, облигации, золотые монеты и драгоценности.
«На дачу, на дачу, спрятать все подальше. Там не найдут», — бормотал он.
У Казанского вокзала Феклистов расплатился и побежал к кассам. За его спиной раздался крик: «Феклистов, сдачу забыл».
Федор Гаврилович автоматически обернулся и застыл на месте. Около такси стоял и протягивал руку со сдачей давешний беспризорник в тельняшке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
