А вот флот был, всегда был мощным, и таковым остается и по сей день. Но флот требовал и требует постоянных опорных баз вдали от родных берегов. А это, тем более в свете стоявшей задачи строительства мощного королевства, а затем и империи, требовало применения совсем иных средств и методов, нежели просто вооруженные силы. Тем более что, имея в качестве предполья огромное водное пространство, Англия очень долгое время не так нуждалась в мощной сухопутной армии, как континентальные державы.
Так «специальные средства и методы» заняли лидирующие позиции среди всех средств и методов строительства и королевства, и империи. И на первом месте оказались «специальные средства и методы» зарождавшегося тогда прототипа современного масонства. Но в этом прототипе был сконцентрирован весь обобщенный, тщательно оберегаемый, но столь же тщательно и проанализированный, синтезированный в выводах и практических рекомендациях для последующего применения в новых исторических условиях чрезвычайно богатейший и бесценный опыт многовековой истории. Истории подрывной деятельности различных секретных и тайных обществ и движений многих народов мира. И этот бесценный по своему непреходящему значению опыт был поставлен на вооружение зарождавшихся тогда и британской секретной службы, и британского масонства.
Непосредственным же передаточным звеном явилась многоопытная, виртуозно владевшая этим опытом, в т. ч. и особенно на стыке двух миров (Запад — Восток), венецианская разведка и действовавшие рука об руку с ней различные тайные движения также венецианского происхождения. Именно эта черта — фантастически виртуозное умение, пожалуй, точнее будет термин «искусство» — работать на стыке Запад — Восток, причем как вдоль силовых линий их противоборства, так и в узловых точках их пересечения, — стала не только одной из первых среди главных отличительных особенностей СИС, но и предопределила ее фантастически прозорливую геополитическую интуицию.
Сюда же и едва ли не на правах неотъемлемого компонента вплотную примыкает и не менее изумительное ее искусство действовать сразу на нескольких аренах противоборства, зачастую даже внешне полностью взаимоисключающих друг друга — искусство, пришедшее непосредственно из масонства, где оно укладывается в также незамысловатую формулу «единство в многообразии».
«Такого рода плюрализм, — отмечает известный российский специалист по истории масонства и разведки Л. Замойский, — позволяет масонству (а соответственно и разведке. — A.M.) привлекать сторонников, политически отстоящих друг от друга весьма далеко, а затем канализировать их движения так, чтобы разные колонны маршировали в одном, по сути дела, направлении».
Именно отсюда проистекает нередко ставящее «в тупик сочетание в масонстве радикальных, демократических, освободительных тенденций с консервативными, крайне авторитарными». А также не менее успешно ставящее в тупик умение СИС работать и с национально-освободительными движениями, и радикальными революционными течениями, и крайне агрессивными религиозно-идеологическими движениями, не говоря уже о всякого рода карбонариях, народовольцах, повстанцах, социалистах, марксистах, коммунистах, террористах, национальных сепаратистах и прочих бандитах всех мастей.
Здесь же, в качестве также неотъемлемого компонента можно обнаружить и потрясающее умение и секретной службы, и масонства Великобритании инспирировать, нередко с чужого плацдарма и под чужим же флагом (т. е. якобы в силу объективного стечения якобы объективных же обстоятельств), зарождение новых идеологических течений и движений подрывного характера, но геополитической направленности. Здесь же и умение совершенно аналогичным же образом инспирировать якобы контрдвижения, т. е. в противовес уже созданным, сопровождая и то, и другое инициацией структурно-организационного оформления в соответствующие движения, течения, союзы, партии, альянсы, интернационалы и т. п. и, сшибая их лбами, извлекать из этого для себя пользу, главным образом геополитическую.
Естественно, что такой набор «специальных средств и методов» уже физически не мог обойтись и без великолепного же умения работать как с чужого плацдарма, так и под чужим же флагом. Причем нередко и тот, и другой могут оказаться многоступенчатыми во избежание провалов и обвинения в незаконной деятельности. Кстати говоря, это одно из объяснений того, почему провалы с поличным в британской разведке очень редки, а во многих контрразведках мира, в т. ч. и в российской, а до этого и в советской — лучшими асами считаются именно те, кто работает против СИС.
В этот же арсенал британских спецслужб входит и филигранно отточенное, фактически переходящее в искусство умение широко привлекать к своим операциям интеллектуальную и деловую элиту, а то и «сливки общества» из числа аристократов, в т. ч. вплоть до представителей королевской фамилии. И это умение также пришло из масонства.
Не менее бесценным богатством в этом арсенале числится и столь же виртуозное умение заблаговременно подбирать контингент пособников на вырост в целях их дальнейшего использования в наиболее грязных и чреватых громкими скандалами в случае разоблачения операциях — от идеологических диверсий до откровенного террора. С этим же обстоятельством также связано и искусство тонко работать с предателями и изменниками, откуда они ни были бы. Характерно, что прекрасно зная, что перед ней отбросы общества, британская разведка преднамеренно и очень тонко возвышает их в собственных же глазах, сажая тем самым на столь плотный крючок, с которого они никогда не смогут сорваться.
Чрезвычайное место в этом арсенале занимает политически и геополитически поистине бесценное искусство, ничем не выдавая ни своей причастности, ни, тем более, своей заинтересованности, будоражить умы целых поколений многих обществ различных стран всевозможными «интеллектуальными продуктами», апеллирующими к характерным для любого нормального человека чувствам справедливости (в т. ч. и исторической), борьбы против зла и насилия, взывающими к чести и достоинству, и даже к чувству прекрасного (в литературе, искусстве, музыке, живописи). Причем именно в этом «искусстве» особое место занимает умение провоцировать увод целых обществ и государств с эффективных для их развития путей, представляющих колоссальную опасность для самой Великобритании. С этим же связано и умение, также ничем не выдавая ни своей заинтересованности и причастности, провоцировать буйное, но крайне пагубное увлечение всевозможными ложными идеями и мифами в различных сферах общественно-политической и экономической жизни, истории и т. д. Вплоть до откровенного же опорочивания той же подлинной истории, однако же только чужими руками и с чужого плацдарма.[8]
И конечно, было бы очень удивительно, если бы в этом арсенале не оказалось бы и великолепного, филигранно отточенного искусства чужими руками сдавать наиболее опасных своих соперников и противников на расправу (законную или незаконную — это СИС никогда не интересовало) их же противникам. При этом ничем не выдавая ни своей заинтересованности, ни причастности, даже косвенно, даже спустя многие годы и десятилетия, но преследуя при этом цель нанести беспрецедентно непоправимый урон любому своему геополитическому сопернику. Потому что у Англии, а затем у Великобритании не было, нет и никогда не будет ни вечных друзей, ни вечных противников — у нее есть только вечные интересы. А в России особенно.
Этот весьма беглый экскурс в историю потребовался для того, чтобы как можно нагляднее и точнее показать, с какой конкретно родословной разведка оказалась причастна к истории с «заговором маршалов» и к многолетней шумихе вокруг нее.
Однако главное в том, что, зная теперь, о ком нужно вести речь, можно смело переходить и к главному вопросу расследования: почему именно британская разведка оказалась причастна к этому? Ведь разведка вообще, и британская в частности — это особо острый инструмент государства для защиты своей национальной безопасности и национальных интересов. Следовательно, совершенно обоснованно поставить во главу угла дальнейшего расследования следующий принципиальный вопрос: какие конкретно свои национальные интересы Великобритания преследовала и преследует вот уже без малого семь десятилетий кряду и каким образом эти интересы соотносились и соотносятся с ее же национальной безопасностью?
Это тем более важно, если учесть, что поскольку разведка любого государства мира, хотя и специальными средствами, но неминуемо копирует политику своего же государства в сфере защиты национальной безопасности и национальных интересов, то у британской эта наследственная черта всех разведок отмечена неизгладимой печатью одной, весьма специфической, особой традиции британской внешней политики. Как ни одна разведка мира, британская с необычайной, веками неиссякающей силой жестко привержена принципу «континуитета», т. е. «преемственности» — как-никак, но уже свыше пяти столетий следует одним и тем же курсом.
