На самом деле коллекцию должны ограбить, и если Ник что-нибудь понимает в ограблениях, то произойдет это сегодня, во время переезда из Фонтенбло в Версаль. Судите сами: до сего момента коллекция еще цела? Цела. В Версале система охраны такая же, как в Лувре. После Версаля коллекцию самолетом отправят в Рим, а оттуда в Лондон. Для ограбления остается всего одно удобное место: дорога из Фонтенбло в Версаль. И случится это сегодня вечером.
И догадался об этом он один. Замечательно! Где проклятые пароли, явки и адреса?
Он перерыл все — и не нашел ничего. Ни единого телефона, по которому можно было бы связаться с агентом Портером и его подчиненными. Ни единого адреса.
Ник аккуратно собрал все в конверт, спрятал его на самое дно новенького чемодана, заполненного новой одеждой, забросил чемодан в шкаф и отправился в душ. Другого выхода у него не будет. Надо везти Аманду в Фонтенбло — тогда все полицейские автоматически обратят свое внимание на сохранность коллекции.
Аманда повертелась перед зеркалом, скорчила своему отражению рожу и засмеялась.
Уже две недели ее жизнь напоминала чудесный сон, и будить ее никто пока не собирался.
После той памятной ночи, когда она подслушала разговор Мамаши Солейль и дядюшки-дедушки Карло, Аманда больше не сомневалась. Игра стоила свеч, а риск, судя по всему, действительно был минимален. В самом худшем случае над ней просто посмеются. На следующее утро она набрала телефон Узкого и выслушала адрес, по которому ей надлежало явиться вечером того же дня.
Дядюшка Карло был не слишком доволен, но Мамаша Солейль живо его уговорила. К тому же было условлено, что отсутствовать Аманда будет не дольше трех недель, а если все же дольше, то найдет способ об этом предупредить.
Вечером того же дня Аманда с небольшой сумкой в руках уже стояла у низенькой калитки симпатичного домика с черепичной крышей.
Открыл ей настоящий привратник, в дом ввела горничная, а потом появился и Узкий.
В бархатном халате, домашних брюках и мягких мокасинах, он все равно выглядел щеголем — может, благодаря шейному платку и гвоздике в петлице, может, из-за надменного выражения, застывшего на холеном лице.
Он сам отвел Аманду в комнату на втором этаже, велел принять ванну и хорошенько вымыть голову. Девушка немедленно возмутилась:
— Вы что же, считаете меня замарашкой? К вашему сведению, я регулярно принимаю душ!
— Пф! Не сомневаюсь. Лейка, клеенка на веревке и сложная система блоков. Неважно. Я не ставлю под сомнение вашу чистоплотность, просто время поджимает, так что начинать надо как можно раньше.
С этими словами он бесцеремонно впихнул Аманду в ванную и ушел.
Сияющее великолепие поразило цирковую артистку до глубины души. Ослепительно сверкающие краны, белоснежный мрамор ванны, зеркальная плитка цвета морской волны, бесчисленные пузырьки и бутылочки, губки, мочалки и щеточки, пушистые махровые полотенца и уютный банный халат — в принципе, Аманда запросто могла бы провести здесь остаток жизни. Тепло, красиво…
Смущало ее огромное зеркало. Оно целиком занимало одну стену, и Аманда всерьез задумалась, не завесить ли его чем-нибудь. В цирке все было иначе, там ни своя, ни чужая нагота не смущали, потому что были частью профессии, переодеваться между номерами нужно было быстро. К тому же вся труппа Моретти давно уже стала в каком-то смысле семьей… Нет, здесь все было иначе. Аманда чувствовала себя так, словно ее раздели и вытолкнули на залитую светом рампы сцену.
Она стояла, стыдливо закутавшись в широкое полотенце, и мрачно смотрела на зеркало.
Из серебристой глубины стекла на нее, в свою очередь, сердито таращилась очень симпатичная и явно перепуганная девушка. Растрепанные светлые локоны ореолом вились вокруг красивой головки, зеленые глаза были изумленно распахнуты. Точеные плечи, сильные, но изящные руки, высокая грудь, не очень большая, но красивой формы, с маленькими розовыми сосками, похожими на розовые бутоны…
У нее была прекрасная фигура, отчасти потому, что Аманда в жизни не задумывалась над ее сохранением. Акробатика и гимнастика — трудоемкие занятия, а многочасовые репетиции способны за один день согнать любые излишки жира.
Аманда была очень красива — но едва ли хоть раз в жизни задумалась об этом всерьез.
Душистая пена шапкой поднялась над ванной, и девушка решилась снять полотенце. Постояла на прохладном кафеле, потом нервно передернула плечами и осторожно переступила через край ванны. Ее не оставляло ощущение, что зеркало враждебно и ехидно смотрит на нее…
Трудно даже предположить реакцию Аманды, узнай она, что ощущение ее не обманывало. В самый угол изящной рамы зеркала была вмонтирована крошечная видеокамера. В данный момент в одной из дальних комнат сидели и смотрели на монитор три человека: Узкий, маленький кругленький мужчина с пышными бакенбардами и невероятной красоты блондинка в серебристом платье и пушистом боа.
На лицах троих подсматривающих за Амандой людей не отражалось ни вожделения, ни нездорового любопытства — казалось, трое ученых рассматривают объект научного исследования, время от времени обмениваясь репликами.
— Манон, у тебя глаз — алмаз. Потрясающее сходство. Ты уверена, хи-хи, что у тебя нет внебрачных детей?
— Заткнись, Жофре. Не смешно.
— Шучу, старушка. Ты всегда была отчаянной девчонкой, но забеременеть в десять лет не могла бы и ты… Ей ведь лет двадцать, не так ли, Жорж?
— Восемнадцать.
— Нет, какая фигурка! И мышцы, обрати внимание, особенно спины и ног. Она бы нам могла пригодиться. Акробатка из цирка — мечта любого домушника. Ей наверняка ничего не стоит забраться по стене любого замка без страховки.
— Жорж, ты говорил с ней?
— В общих чертах, красавица, как мы и договаривались.
— И она не заподозрила ничего такого?
— А что она может заподозрить? Девчонка из шапито, пфу! Манон, ты становишься подозрительной.
— Шапито — не приют для умалишенных, девка не похожа на дурочку, а что до подозрительности… Знаешь ли, в последнее время интерполовцы обнаглели до такой степени, что раскланиваются со мной в театре. Я готова ожидать от них любой пакости.
— Манон, это твой план и твое решение. В любой момент мы можем свернуть дело и уехать к черту. На Карибы. На Гаити. На Багамы. Весь мир у твоих ног, королева.
— Жоржик, ты ее плохо знаешь. Наша девочка упряма и азартна, не так ли, Манон? Хочешь заполучить вещь — скажи Манон Дюпре, что ее невозможно стырить. Детка, я все еще жду указаний. Сколько человек, где и когда.
Блондинка в серебристом платье уселась на край стола рядом с монитором. На голубом экране нежилась в хлопьях пены ее точная копия, но Манон не обращала на это никакого внимания. Лицо ее стало суровым, почти жестким, закаменели скулы, в зеленых глазах сверкнула сталь, и сразу стали видны крохотные морщинки вокруг глаз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
