Без одной минуты. Коммутатор ожил и заговорил голосом ее проклятия:
— Мисс Торрел, через минуту я жду вас в своем кабинете.
Джемма молча нажала на сброс и показала коммутатору средний палец руки.
Стучать она не стала. Просто открыла дверь и вошла. Девитт, находившийся у окна, смотрел на панораму города, который с высоты семнадцатого этажа был весь как на ладони. На звук открывшейся двери Марк повернул голову.
Джемма стояла на пороге, освещенная слабым солнечным светом, что походил на сияние. Красивее женщины Девитт в своей жизни еще не встречал. Но красота в этой мистической особе — не главное. Главное — это она сама. Ее душа, ее сердце, ее ум, ее талант. Чудо из чудес.
И все это будет принадлежать ему…
Только ему.
— Присаживайтесь, мисс Торрел. — Девитт кивнул на кресло у стола. — Разговор наш будет долгим.
Долгим? У Джеммы затвердели скулы. Озноб заледенил спину. Ноги перестали гнуться.
— Наш разговор не может быть долгим, мистер Девитт, — произнесла она, стараясь, чтобы зубы от страха не клацали слишком громко. — Я не стану работать на вас. Вот и весь разговор.
Девитт сардонически надломил бровь и уселся в кресло за столом. Уголки его губ чуть-чуть приподнялись, как у голодного хищника, почувствовавшего свежую кровь.
— На вашем месте я бы не стал делать столь категоричных заявлений, мисс Торрел, — вкрадчиво произнес он, голос его наполнился угрожающими бархатистыми нотками.
Она тоже позволила себе улыбку. Села в предложенное кресло и закинула ногу на ногу. Юбка приподнялась и показала ее колени. Глаза мистера Девитта тотчас блеснули. Джемма одернула юбку и сделала каменное лицо.
— Это не заявление, а констатация факта, — пожала она плечами. — И было бы лучше, если бы вы позволили мне тихо уволиться. Тогда это неприятное для нас обоих дело закончилось бы быстро и полюбовно.
— Полюбовно. — Марк на мгновение мечтательно прикрыл глаза. — Боже, как мне нравится это слово. Безумно нравится…
Это смахивало на намек. Джемма изнутри вскипела и вцепилась пальцами в юбку, натянутую на коленях. Ткань вновь поползла вверх. Глаза Девитта опять стали дьявольски блестящими. Завораживающими насмерть.
— Я горячий сторонник «полюбовных» дел, — продолжал ухмыляющийся Марк, показывая зубы. — Но беда в том, что я не сторонник политики спускать с рук неблаговидные дела кому бы то ни было. Поэтому, мисс Торрел, вам придется ответить за каждую вашу карикатуру…
— …которая будет публиковаться в «Утечке»? — Джемма дерзко искривила рот.
Будет?
Девитт оценил ее вызов холодным блеском в зрачках.
— Вы планируете еще рисовать свои шедевры? — сладко поинтересовался он.
Джемма кивнула. И Девитт искренне восхитился ее поразительным норовом. Ну и штучка она! Ведьма! В лучшем смысле этого слова. Как же он сразу-то ее не разглядел? Не понял? Дурой называл? А ведь всегда себя считал знатоком женщин. Правда, Джемма Торрел совсем не походила на обычных женщин. Он только-только начал это понимать.
— Очередная выйдет уже завтра. — Джемма продолжала кривить рот.
Марк про себя витиевато выругался. С Джеммой Торрел он намучается. Однако эта захватывающая игра стоит свеч. Всех свеч мира.
— Вы рискуете, мисс Торрел, — обронил он многозначаще.
— И чем же? — Джемме стало смешно, истерический смех забулькал в глотке.
— Собой…
— Вы меня в отместку убьете? — Она все же дребезжаще хихикнула, не удержавшись.
— Зачем же мне вас убивать? — масляно улыбнулся Девитт, настолько масляно, что у него даже улыбка получилась лоснящейся. — Другой такой Джеммы Торрел не родится еще несколько тысяч лет. Нет, я не собираюсь вас убивать. Однако постараюсь, чтобы света божьего вы не увидели…
— Это и есть «схема нашего сотрудничества»? — Джемма во всю язвила и веселилась дальше.
— Почти, — осклабился в ответ Девитт. — На самом деле схема нашего сотрудничества звучит чуть-чуть иначе.
— И как же?
— А вот так: вы, мисс Торрел, либо работаете на меня, либо лежите подо мной. Второе, кстати, не исключает первого.
— Что-о? — Джемма вскочила и покачнулась. У нее даже в глазах помутилось. На миг Девитт скрылся во мраке. И из сгустившегося кисельного мрака донесся его посмеивающий голос:
— Именно так, мисс Торрел. Я возьму от вас все, что можно взять. И начну прямо сейчас… брать.
Девитт двигался стремительно. Как охотящаяся пантера. Только что был за столом, а потом вдруг уже навис над Джеммой. Она и вскрикнуть не успела, как оказалась сдавленной в его руках, как в тисках. Приблизившиеся черные глаза обожгли белыми пляшущими искрами в центре суженных зрачков.
Мир вдруг ожил и завертелся перед глазами в бешеной круговерти. Остолбеневшая Джемма чувствовала, как ей за волосы запрокидывают голову; видела, как к ней приближается кривящийся мужской рот; она разглядела на мужских устах небольшую трещинку, ровно посередине, а потом вдруг ей стало непереносимо горячо. Точно она сдуру приложилась губами к раскаленному металлу. И весь воздух куда-то делся. Вздохнуть было невозможно.
Джемма растапливалась, как кусок льда на сковородке. Утекала, утекала, утекала… Скоро талая водица зашипит, и Джемма испарится совсем. Какая странная нелепая смерть, однако, получится! Ей опять сделалось до судорог смешно, но засмеяться не удалось.
…Девитт оторвался от нее резко и внезапно. Джемма конвульсивно дернулась и вздохнула. Его руки удерживали ее в вертикальном положении. Отпусти ее сейчас Девитт — она грохнется прямо на Пол, ибо ноги у нее — ватные.
Но Марк ее не отпускал. Держал с прежней силой и прижимался к ней всем телом. Она слышала, как громко стучит его сердце. Ее собственное почти не билось, слабо трепыхалось где-то внизу, жалкий испуганный комочек.
Мир она не видела, но — чувствовала. Ее подрагивающие чуткие ноздри уловили аромат, что исходил от кожи Марка Девитта. Какое-то особенное смешение запахов, слившихся в единый — резкий, особенный, дурманящий.
Марк вновь наклонился над ней, ослабленной и несопротивляющейся, извилисто пробежал губами по запрокинутой тонкой шейке, добрался до ушка и шепнул в него:
— Надеюсь, мисс Торрел, теперь вы очень хорошо уяснили схему нашего сотрудничества: или вы работаете на меня, или лежите подо мной…
4
Может, не идти?
Туда?
Джемма с тоской смотрела на высотное офисное здание — место ее проклятой работы. Она сознательно опоздала на пятнадцать минут, и была готова опоздать еще на целую вечность.
Ноги туда не шли. Они топтались на месте, грозя продавить мягкий от жары асфальт тонкими каблучками.
