Читаем без скачивания Адмирал Михаил де Рюйтер - Владимир Шигин

Прибыв в Флессинген, он сразу же придирчиво осмотрел все стоявшие там двадцать два боевых корабля и шесть брандеров, определенных ему под начало. Свой флаг Рюйтер поднял на 28-пушечном «Нептуне». Туда же он перенес свой любимый натюрморт и клетку с неизменными цыплятами.

Из хроники войны: «Чтобы правильно судить о последующих событиях, нужно сравнить оба флота. Для этого нельзя ограничиться подсчетом количества судов и команды обеих сторон, следует принять во внимание также и их организацию, поскольку она влияла на ход событий. Соединенные Провинции не были крепко сплоченным государством, с единым правлением или сильной центральной властью. Общие интересы провинций подлежали ведению „Генеральных Штатов“, то есть собранию депутатов от каждой провинции. Только опасность войны заставляла их действовать сообща. При сильно выраженной самостоятельности и независимости населения сказывался недостаток в общегосударственных финансах. Каждая провинция действовала самостоятельно, чтобы собрать предписанную ей Генеральными Штатами часть денег, судов и команд, что вызывало массу лишней переписки и волокиты. Каждая из пяти провинций имела свое адмиралтейство, управлявшее своими судами. Следовательно, во главе флота стояло 5 самостоятельных учреждений, над которыми не было единой власти. Этот недостаток сознавался многими. Существовала партия, желавшая его устранить; но к большому вреду для страны, тут были замешаны и личные интересы. Оранский дом хотел добиться верховной власти; противодействие он встречал, главным образом, в олигархиях главных городов, за которыми стояло большинство в Генеральных Штатах. Обе партии ожесточенно враждовали; из числа республиканских вождей Ольденбарневелт был казнен в 1618 году по наущению Морица Оранского. В рассматриваемое время направление Оранского дома было руководящим, из-за чего армия и флот оставались без верховной военной власти. Подобные разногласия имели и чисто внешние проявления, как, например, споры о кормовом флаге. Похоже, в течение всей этой войны военные суда ходили под оранжево-бело-синим флагом, несмотря на настойчивые требования Генеральных Штатов заменить оранжевый цвет красным».

Глава вторая

Битва при Плимуте

В середине августа 1652 года Рюйтер, поднял свой флаг на 28-пушечном «Нептуне», вывел вверенную ему эскадру в море и взял курс к Па-де-Кале, чтобы дождаться там большой торговый караван и отконвоировать его до родных берегов. Однако попавшийся по пути к Па-де-Кале голландский рыбачий бот заставил его изменить первоначальное решение. Давний знакомец шкипер рассказал Рюйтеру, что видел накануне английский флот числом более сорока вымпелов между островом Уайтом и Портлендом.

– Все складывается для нас совсем неплохо! – обрадовался к всеобщему удивлению Рюйтер. – Мы настигнем англичан и дадим им на орехи! Это будет лучшей защитой нашего каравана!

Буквально на следующий день еще один рыбацкий шкипер уже более основательно обрисовал Рюйтеру состав неприятельского флота: сорок боевых кораблей, из них двенадцать первого ранга, два второго, кроме этого флот сопровождают пять брандеров.

Рюйтер отнесся и к новому сообщению совершенно спокойно.

– Решение мною уже принято! – объявил он своим засомневавшимся капитанам. – Менять что-либо в наших планах уже не имеет смысла! Пусть англичан больше числом, зато мы превосходим их мастерством и боевым духом! А потому будем драться!

Отправив в Амстердам посыльное судно с просьбой о подкреплении, Рюйтер повернул на пересечку неприятелю, не забывая, впрочем, и о купеческом караване. На траверзе Гравелина он успел присоединить к себе караван в шесть десятков набитых грузом транспортов – «индейцев». Это были суда, идущие с севера от Текселя в заморские порты. Заодно к флоту были присоединены и восемь охранявших караван вооруженных кораблей.

Положение Рюйтера было не из легких. Он по-прежнему здорово уступал англичанам в силах, многие корабли были укомплектованы не полными командами, а кроме этого он был вынужден еще и прикрывать порученный ему конвой. Но адмирал был бодр и весел, нисколько не сомневаясь в своем успехе.

Поднимаясь по Ла-Маншу, на высоте Плимута с салингов дозорных голландских кораблей впередсмотрящие обнаружили англичан. Аск вел свой флот навстречу голландцам на всех парусах. Ему тоже был нужен только успех.

Первая голландская война 1652–1654, А. Willaerts

С каждым часом противники сближались, и столкновение между ними становилось неизбежным. Рюйтер, не теряя времени, разделил свои корабли на три эскадры. Сам при этом возглавил центр, а две другие эскадры поручил опытнейшим из капитанов. Купцы были так же наскоро поделены по эскадрам, а тем из них, кто имел по несколько пушек и мог хоть как-то сопротивляться, было велено держаться подле слабейших. Закончив все свои предбоевые перестроения, Рюйтер снял шляпу и широко перекрестился:

– Ну, помоги нам господь!

Адмирал с тревогой поглядывал на полощущие над его головой многометровые вымпела. Ветер был сейчас явно не в пользу голландцев. Англичанам сегодня повезло даже в этом! Но жребий был брошен, и останавливаться Рюйтер не собирался.

В четыре часа пополудни противники сошлись и почти одновременно разрядили друг в друга пушки. Едва битва началась, как все вокруг заволокло непроницаемыми клубами порохового дыма. Но противников это нисколько не смутило. Не взирая ни на что, они неистово разряжали свои орудия друг в друга, ориентируясь лишь по крикам команд и воплям раненных. В течение четырех часов шла взаимная яростная перестрелка. За это время Рюйтер умудрился дважды прорезать своей эскадрой английскую линию, сея в ней смерть и опустошение. Впервые в истории был применен маневр, который вскоре станет классическим и просуществует до самого конца существования парусного флота.

Но и голландцам пришлось в тот день не просто. Когда в один из моментов боя крупнейшее торговое судно Восточной Индии «Австрия», сражавшееся своими пушками в общем строю, была со всех сторон окружено англичанами и, казалось шансов на спасение более не оставалось, а матросы уже во все горло кричали о сдаче, капитан Донве-Аскес, не теряя времени, схватил зажженный фитиль и бросился к крюйт-камере.

– Этот фитиль избавит вас от позора плена! – кричал он, потрясая огнем, своей оторопевшей команде. – Клянусь, что я разнесу судно, если услышу еще хотя бы одно слово о сдаче!

Порядок был немедленно восстановлен и «Австрия» продолжила бой. Разъяренный происшедшим, Донве-Аскес дрался теперь с таким неистовством, что один пустил на дно два английских корабля, а третьего своего противника избил до такой степени, что тот вынужден был спасаться постыдным бегством. Открыв себе путь, «Австрия» пробилась к своим. Голландцы встретили ее появление приветственными криками.

Когда Аск, поняв, наконец, что удача сегодня от него отвернулась, и дал сигнал к выходу из боя, его флот уже потерял три корабля и тысячу триста человек. Потери Рюйтера были в сравнении с этим ничтожны: шесть десятков людей. Все его корабли были на плаву и, по-прежнему, полностью боеготовы. Оторваться от преследования Аску помог лишь попутный ветер. К тому же Рюйтер, по-прежнему, обремененный гружеными транспортами, особо преследовать противника и не собирался.

В течение всей ночи после боя Рюйтер спешно исправлял паруса и такелаж. На мачтах голландских кораблей светилось по три фонаря – отличительный знак от англичан. Утром следующего дня голландский адмирал отправил торговый караван в свои порты, а сам бросился в погоню, но догнать противника уже так и не смог. Что-что, а бегать Аск умел!

По сигналу с «Нептуна» на флагман собрали всех голландских капитанов. Подняв с ними по бокалу вина за одержанную победу, Рюйтер открыл совещание.

– Англичане вне всяких сомнений побежали чиниться в Плимут! – заявил он заполнившим его небольшую каюту старым морским волкам. – Я хочу напасть на них врасплох! В Плимуте Аск чувствует себя в полной безопасности. Офицеры и капитаны наверняка уже съехали на берег, и нам представляется возможность сжечь весь неприятельский флот прежде, чем он успеет защититься.

Затем слово взял храбрый Донве-Аскес:

– Наша удача предвещает и добрый успех впереди! Мы победили, имея меньшие силы и неблагоприятный ветер! Я обращаюсь к тем из своих коллег, кто не сумел проявить себя в предыдущей битве, вот шанс показать, на что мы способны! Идем!

– Идем, Рюйтер! – закричали возбужденно собравшиеся. – Мы все идем с тобою!

Но голландцам не повезло. Ветер опять, как назло, сделался противным, и следовать в Плимут не было ни малейшей возможности. Скрипя сердце, адмиралу пришлось отменить свое столь смелое предприятие. И пусть в этот раз отважно задуманная операция по атаке неприятельского флота в его же базе сорвалась, однако запомним ее, ибо придет время и неутомимый Рюйтер осуществит подобное с таким ослепительным блеском, что повергнет в недоумение своими действиями весь мир! Что же касается проведенного им сражения и самого факта планирования диверсии на Плимут, то один из голландских историков дал им следующую оценку: «Только таким великим людям, каков был Рюйтер, суждено было составлять такие дивные и отважные предложения. Победа сия прославила имя Рюйтера во всей Европе и покрыла стыдом Аска.»